"Охрана исторических и культурных памятников регулируется законом в Азербайджанской Республике. Этот закон определяет отношения не только по охране памятников, но и по их изучению и правильному использованию. Под историческими и культурными памятниками подразумеваются археологические и архитектурные объекты, этнографические, нумизматические, эпиграфические материалы, произведения искусства, антропологические находки, а также здания и мемориальные места, связанные с историческими событиями и личностями. Это наследие является носителем памяти, идентичности и духовных ценностей народа".
Об этом в своем заявлении Modern.az сообщила член Комитета по культуре Милли Меджлиса Ульвия Гамзаева.
Депутат подчеркнула, что законодательство в области охраны памятников формируется на основе Конституции Азербайджанской Республики, специальных законов и международных договоров, к которым присоединился Азербайджан.
“Умышленное уничтожение или повреждение исторических и культурных памятников влечет за собой ответственность согласно статье 246 Уголовного кодекса Азербайджанской Республики и может повлечь за собой штраф или лишение свободы. Одной из проблем, вызвавших широкие дискуссии в обществе в последнее время, является нанесение граффити на исторические здания. В частности, граффити, нарисованные на здании Киноцентра Низами, вновь актуализировали эту тему. Это событие подняло важный вопрос. Является ли граффити показателем культуры или формой поведения, наносящей вред городской среде"?
На самом деле, граффити — это одно из направлений современного искусства. В западных странах этот вид искусства воспринимается как средство индивидуального самовыражения, передачи социальных посланий и часть городской эстетики. В таких городах, как Берлин, Лондон, Нью-Йорк, для граффити выделяются специальные зоны, и художники, работающие в этой области, признаны на международном уровне. В такой среде граффити считается не вандализмом, а контролируемой и ценной формой искусства:
“Однако, когда речь заходит об исторических памятниках, подход кардинально меняется. Исторические здания — это не просто камни и стены — они живые свидетели прошлого народа. В этом отношении вмешательство в такие места, как Ичеришехер или Киноцентр Низами, расценивается не только как эстетическое нарушение, но и как неуважение к культуре. В таких случаях граффити перестает быть искусством и открыто превращается в вандализм”.
У. Гамзаева отметила, что за граффити часто стоит желание молодежи выразить себя:
“При отсутствии подходящей платформы эта энергия направляется в неверное русло. Иногда же вопрос связан не столько с творчеством, сколько с необдуманным поведением и случайными действиями”.
Депутат также рассказала о путях решения проблемы:
“Решение этой проблемы возможно не запретами, а правильным направлением. Важно проводить просветительскую работу с молодежью, развивать их творческий потенциал и, самое главное, создавать легальные пространства для уличного искусства. Если в современных районах, промышленных зонах и на пустых стенах будут выделены специальные зоны для граффити, то будет сохранена эстетика города, а молодежь сможет свободно выражать себя.
В конечном итоге, граффити — это не полностью положительное и не полностью отрицательное явление. Его ценность зависит от контекста. При правильном управлении граффити добавляет городу красок и динамики, а при бесконтрольном применении наносит ущерб культурному наследию. Главный вопрос не в самом граффити, а в том, где и как оно применяется. На естественно сделанных фотографиях я как художник не увидел образца искусства, и в этом случае граффити уже не искусство, а открытый вандализм. Необходимо проводить серьезную работу с молодежью, информировать их и в качестве наказания заставлять их осознать серьезность содеянного, обновляя испорченную стену совместно с профессионалами. Проекты уличного искусства должны поддерживаться, а также должна проводиться просветительская работа об эстетических и культурных ценностях”.
