Дискуссии, касающиеся Ирана, обычно начинаются с неверного вопроса. Кто придет к власти? Масуд Пезешкиан или Реза Пехлеви? С этой точки зрения, Пезешкиан и Реза Пехлеви представляют не два разных политических пути, а два разных ложных ожидания. Каков взгляд Запада на этот вопрос? Давайте сначала рассмотрим его.
По мнению Запада, Пезешкиан находится внутри системы. Он может быть избран, может говорить, может затрагивать социальные и экономические проблемы. Но это не означает реальной власти. Президентство Ирана выполняет функцию скорее политического амортизатора, чем исполнительного института. Недовольство общества направляется к президенту, но механизм принятия решений ему не предоставляется. Внешняя политика, безопасность, армия и стратегическая экономика находятся вне компетенции президента. По этой причине реальный шанс Пезешкиана — не прийти к власти. Его роль заключается не в изменении системы, а в поддержании ее управляемости.
Западные аналитики считают, что это “управляемое президентство”. То есть он не тот, кто принимает решения, а фигура, объясняющая результаты решений.
Реза Пехлеви же занимает совершенно противоположную позицию. Он не находится внутри системы, и это его слабая сторона.
В Иране нет реальной политической организации, внутреннего механизма и опорных точек власти. Но в то же время это его относительное преимущество. Поскольку все центры силы, находящиеся внутри системы, переживают серьезный кризис легитимности.
Взгляд западных аналитиков на Резу Пехлеви прагматичен. Они оценивают его не как лидера, который немедленно придет к власти, а как фигуру переходного периода. Если существующая система рухнет изнутри, распадется или станет неспособной управлять собой, Реза Пехлеви может стать символом национального примирения и лицом референдумного процесса. Но этот сценарий возможен только при одном условии: если аппарат безопасности примет его. В этой точке все анализы сходятся в одном центре: SEPAH.
Сила SEPAH проистекает не только из оружия. Его основная сила заключается в том, что это параллельная система власти, построенная в нижних слоях государства. Иран не является классической моделью государства. В этой стране армия, экономика и безопасность сосредоточены в одном центре, и этот центр живет не идеологической, а структурной силой. SEPAH — это не только военная структура. Он также является крупным экономическим игроком. Нефтяной сектор, строительство, логистика, порты и банковские механизмы связаны с этой структурой. Материальная зависимость тысяч семей опирается на эту систему. Это делает ее неразрушимой. Кроме того, SEPAH производит внутреннюю легитимность через нарратив внешней угрозы. Региональная напряженность, противостояние с Западом и психология осады являются основными аргументами для сохранения этой структуры внутри страны. Без этого механизма иранский режим столкнется с трудностями в поддержании контроля над обществом. Именно по этой причине Запад по-прежнему предпочитает рассматривать Иран как единую систему. Однако, если эта система рухнет, Иран может превратиться не в единое государство, а в карту национальных кварталов. Тюрки на севере могут действовать в своих интересах с Азербайджаном и Турцией, крайне подготовленные курды на западе — с региональными курдскими структурами, арабы в Хузестане — с Заливом, особенно с Саудовской Аравией, а белуджи — вдоль пакистанской границы. Белуджи — самый бедный народ Ирана. Пакистан также опасается белуджских сепаратистов, проживающих на его территории.
Этот сценарий сложнее и опаснее, чем югославский. Запад открыто не обсуждает эту вероятность, потому что распад Ирана означает не управляемую слабость, а неуправляемый хаос. Но если система рухнет, этнические кварталы станут уже не вероятностью, а результатом.
Разделение Ирана на кварталы вновь поднимет существующие на Западе сепаратистские движения. Если Запад открыто передаст народам Ирана послание о “самоопределении”, то в Испании, Бельгии, Франции, Великобритании... этот прецедент ударит по самому Западу.
Число сепаратистских движений, признанных Западом на своей территории, составляет около 100. На самом деле их более 200...
На фоне этой реальности вывод прост. Пезешкиан не может изменить SEPAH. А Реза Пехлеви не может прийти к власти без SEPAH. По мнению Запада, в Иране будут меняться имена. Неизменной останется структура. Надежды будут возлагаться на отдельных лиц, но судьбу Ирана будет определять этот механизм.
Проблема Ирана не в том, кто придет к власти. Проблема в том, кому SEPAH даст зеленый свет на приход к власти. То есть нового лидера определит не народ, а система. А система связана с SEPAH. В Иране проблема не в том, кто придет к власти, а в том, где сосредоточена власть. Конечно, взгляд Запада сформирован прежде всего на основе интересов Запада. Это очевидно. Также очевидно, что у революции есть необъяснимая логика. То есть ни один озвученный прогноз не поддается предположениям или догадкам. То есть революция может обнулить не только режим мулл, но и SEPAH...
Для нас, как для Азербайджана, важно выйти победителями из событий, происходящих в Иране, как нация. Для этого необходимо занимать рациональную позицию в ходе развития процессов...
Иран долгое время находится в состоянии управляемого хаоса. Теперь он достиг неуправляемого предела. Что произойдет дальше, точно неизвестно. Известно, что основная линия режима мулл такова: успокоить общество, не меняя систему. То есть они хотят заморозить кризисную ситуацию, предотвратив революционный взрыв. Раньше муллам это удавалось. На этот раз это кажется невозможным...
Эльбей Гасанлы,
Цюрих
