Иран в настоящее время переживает один из глубочайших структурных кризисов последних десятилетий. Массовые протесты уже вышли за рамки локального социального недовольства и превратились в кризис политической легитимности. Этот процесс не только определяет внутреннюю судьбу Ирана. Он становится одним из ключевых факторов, который также решит будущее геополитики Ближнего Востока.
Основным драйвером протестов в Иране является макроэкономический коллапс. Стоимость национальной валюты, риала, упала до исторического минимума, инфляция превышает 50 процентов, цены на продукты питания, лекарства и энергию вышли из-под контроля. Средний класс деградировал, бедность стала массовой.
Существующий баланс легитимности между государством и обществом нарушен. Если вы обратили внимание, на первом этапе протесты начались с экономических требований. Звучали лозунги, такие как зарплаты, субсидии, безработица и т.д. Однако за короткое время этот процесс превратился в антисистемную политическую мобилизацию. Теперь основное требование – смена режима.
География и социальная база протестов
Протесты охватывают уже 31 провинцию. Сюда входят не только Тегеран, но и такие крупные центры, как Тебриз, Исфахан, Мешхед, Шираз, Ахваз.
Социальные группы, участвующие в процессе, также разнообразны. Молодежь, безработные, рыночный класс, студенты, этнические общины находятся на площадях.
Это указывает на формирование межклассового социального союза, и именно на таком этапе исторически рушатся авторитарные режимы.
Тегеран отвечает на протесты классическими репрессивными государственными инструментами. Отключение интернета, информационная блокада, массовые аресты, военно-полицейское насилие, угрозы казней были применены против протестующих.
Все это – потеря контроля, попытка подавить кризис силой. История показала, что репрессии не останавливают протест, а, наоборот, еще больше его радикализуют.
Самый опасный этап еще впереди. Если лояльность сил безопасности пошатнется, и полиция и низшие воинские части перейдут на сторону народа, система войдет в стадию распада.
Значение иранского кризиса для региона
Иран является одной из центральных силовых осей Ближнего Востока. Его внутренняя дестабилизация автоматически нарушит геополитический баланс в Ираке, Сирии, Ливане и в целом в Персидском заливе.
С ослаблением Ирана его прокси-сети в регионе, Хезболла, шиитские ополчения, силы в Сирии либо ослабнут, либо станут неконтролируемыми. Это может создать хаотический вакуум власти в регионе.
Если кризис углубится, миллионы иранцев могут направиться в соседние страны. Еще более важным является переход этнических вопросов в Иране на политический уровень. Азербайджанские тюрки являются крупнейшим неперсидским блоком населения страны. Их социальное недовольство постепенно превращается в форму национального самосознания. Это кризис идентичности.
Игра глобальных держав
Иран в настоящее время превратился в глобальную геополитическую шахматную доску. США хотят взять Иран под контроль. Ужасающие заявления Трампа также служат этой цели. Россия рассматривает Иран как буфер против Запада. Китай же использует Иран как энергетический и торговый маршрут.
Ни одна из этих держав не желает краха Ирана, но и не хочет, чтобы Иран оставался в существующем формате. Это борьба за контролируемую трансформацию.
Для рынков нефти и газа дестабилизация Ирана может потрясти мировые цены.
Может ли Иран превратиться в Сирию?
Для «сирианизации» необходимы три условия. Армия должна быть расколота. Первые симптомы этого уже видны. Должно быть внешнее вмешательство. США не скрывают этого желания. Должны возникнуть внутренние вооруженные группировки. Протестующие находятся в этом статусе.
В целом, в настоящее время Иран не находится на этом этапе, но быстро приближается к этой траектории. Чем дольше режим опирается на насилие, тем выше этот риск.
Вопрос Организации тюркских государств
Присоединение Ирана к ОТГ с точки зрения реальной политики сегодня невозможно. Однако эта тема может стать реальностью.
Поскольку Иран исторически является частью тюркского политического пространства. Большая часть населения здесь тюркского происхождения, азербайджанцы. Нормальный лидер искал бы альтернативы выходу из региональной изоляции. Пезешкиан неоднократно заявлял об этом различными способами.
По этой причине в будущем интеграция Ирана с тюркским миром останется геополитической альтернативой. Но это возможно, если режим изменится.
Несмотря на все это, очевидно, что Иран сталкивается не с обычным протестом, а вступил в стадию трансформации как государство.
Этот процесс напрямую повлияет на границы региона, энергетические рынки, баланс Запад-Восток, будущую роль Тюркского мира.
Как сегодня линия фронта в Украине меняет мировой порядок, так завтра иранский кризис может изменить архитектуру глобальной власти.
Иран превратился в один из ключевых геополитических узлов XXI века.
Эльнур АМИРОВ
