Дискуссии о будущем Ирана уже не ведутся только в Тегеране. Сценарии “постиранского” периода, особенно тема федерализма, напрямую затрагивают геополитический баланс тюркского мира. Потому что Иран состоит не только из персов. В этой стране проживают миллионы азербайджанцев, туркмен, кашкайцев, хорасанских тюрков, и без изменения их статуса стабилизация Ирана невозможна.
В моей прошлой статье я рассматривал перспективы югославского варианта в Иране. На этот раз мы сосредоточимся на других моделях.
Если Иран федерализуется, что будет означать этот процесс для Турции и тюркского мира?
Мы постараемся ответить на этот вопрос. Федерализм означает не распад, а управляемые изменения. Эта модель государственного устройства часто ошибочно представляется как “ослабление государства”. Однако мировой опыт показывает, что многонациональные страны либо выживают, федерализуясь, либо сталкиваются с риском распада из-за централизма.
Для Ирана федерализм означает реальное разделение полномочий между центром и регионами в рамках единого государства, признание этнических идентичностей не как проблемы безопасности, а как правовой реальности, и замену насилия конституционными механизмами. Есть страны, где эта модель работает: Германия, Швейцария, Канада. Ни одна из них не распалась из-за федерализации. Напротив, они сделали внутренние напряжения управляемыми.
Самым крупным и политически наиболее чувствительным тюркским сообществом в Иране являются тюрки Южного Азербайджана. Они не приняли ни монархию, ни теократию. Потому что обе модели были персидско-центричными и систематически отрицали тюркскую идентичность.
В сценарии федеративного Ирана Южный Азербайджан может выдвинуть требования, такие как образование на родном языке, региональный парламент, контроль над местными экономическими ресурсами, в рамках единого государства. Это также критически важно для Турции. Потому что через Южный Азербайджан отношения по линии Турция–Кавказ–Каспий–Центральная Азия могут перейти из плоскости рисков безопасности в плоскость правового и экономического сотрудничества.
Есть также часто упускаемый из виду, но стратегически важный вопрос: иранские туркмены. Они расположены на востоке Каспия, на прямой линии связи с Туркменистаном. Федеральная модель может предоставить иранским туркменам статус культурного и политического субъекта, вывести отношения Ашхабад–Тегеран из идеологической напряженности и превратить их в региональное сотрудничество, а также укрепить стабильность в Каспийском бассейне. Это также означает стратегическое преимущество с точки зрения отношений Турции с Туркестаном.
Представляете ли вы себе федерализованный, но персидско-центричный Иран? Однако один момент нельзя романтизировать. Даже если Иран федерализуется, персидско-центричные политические рефлексы автоматически не исчезнут. Тегеран может продолжать с подозрением относиться к интеграции тюркского мира, балансировать региональную роль Турции, рассматривать тюркские регионы как “канал внешнего влияния”. То есть федерализация автоматически не создает “дружественный тюркскому миру Иран”. Но она приносит более важное изменение: превращает Иран в предсказуемого и юридически оформленного актора.
А когда на повестку дня встанет конфедерация? Если федерализм останется формальным, если не произойдет реального разделения полномочий, если недоверие сохранится, тогда обсуждение конфедерации станет неизбежным. Эта модель представляет собой структуру, в которой единое государство фактически ослаблено, регионы получают статус, близкий к суверенитету, а центр остается лишь в роли координатора.
История показывает, что конфедерация обычно не является первым выбором, а скорее конечным результатом. США пережили это в XVIII веке, а Европейский Союз сегодня работает со структурой, близкой к конфедеративной логике.
Для Турции и тюркского мира главный вопрос не в том, федерализуется ли Иран. Главный вопрос таков: признает ли Иран тюркскую идентичность как реальный политический субъект? Если ответ будет “да”, региональная стабильность укрепится, связи между Турцией и тюркским миром расширятся, и Иран перестанет быть источником внутренних конфликтов. Если же ответ останется неопределенным, федерализм превратится лишь в средство выигрыша времени, и на повестку дня встанут более жесткие сценарии.
В этом отношении будущее Ирана — это стратегический процесс, который должен внимательно отслеживать не только Тегеран, но и Анкара. Потому что результат этого процесса повлияет на весь тюркский мир через иранских тюрков, особенно через Южный Азербайджан.
Эльбей Гасанлы,
Цюрих
