Масштабные протесты, произошедшие в Иране за последние две недели, поставили страну перед лицом глубокого политического и социального кризиса. По официальным данным, в ходе беспорядков погибло более 2 тысяч человек, однако правозащитники заявляют, что число погибших значительно выше. Аналитики оценивают эти процессы как самое серьезное внутреннее потрясение, с которым Иран столкнулся после Исламской революции 1979 года.
С первых дней протестов ужесточилась и международная реакция. Администрация США выступила с открытыми угрозами в адрес Тегерана. Бывший президент Дональд Трамп несколько дней назад заявил, что в случае применения оружия против протестующих Иран может столкнуться с военными ударами.
Хотя международное сообщество подходит к происходящему с разных позиций, особое внимание привлекает линия, занятая арабскими государствами. Так, Саудовская Аравия через официальные каналы предоставила Тегерану гарантии того, что ее территория и воздушное пространство не будут использоваться для возможных военных операций против Исламской Республики Иран. По сообщениям источников, близких к правительственным и военным кругам Королевства, Эр-Рияд передал Ирану прямое сообщение, открыто заявив, что не будет участвовать в каких-либо нападениях.
Аналогичная позиция была продемонстрирована Катаром и Объединенными Арабскими Эмиратами. Обе страны заявили, что не допустят использования своих территорий и воздушного пространства для возможных военных действий против Ирана. Эксперты оценивают этот подход как осторожную и прагматичную политику, направленную на предотвращение дальнейшего углубления напряженности в регионе.
В своем заявлении для Modern.az член азербайджано-иранской межпарламентской рабочей группы Милли Меджлиса Джейхун Мамедов объяснил причины такого подхода арабских стран следующим образом:
«Сегодня между Ираном и арабскими странами существуют серьезные разногласия. Отношения Ирана с большинством арабских стран не являются хорошими. Основная причина принятия арабскими странами такого решения заключается в их очень серьезной обеспокоенности. Потому что нарушение стабильности в Иране создаст проблему для всего региона. То есть это изменит политическую архитектуру региона, еще больше усилит напряженность. Главная обеспокоенность заключается в том, что любые изменения в Иране повлияют на весь Ближний Восток. В то же время у Ирана есть множество прокси-сил, террористических организаций. Эти организации не будут бездействовать и создадут дополнительные угрозы для региона».
Отношения между арабскими странами и Ираном остаются одним из самых сложных и долгосрочных геополитических противостояний на Ближнем Востоке. Эти отношения формируются не только дипломатическими заявлениями, но и на фоне региональных конфликтов, проблем безопасности, конфессиональных различий и экономических интересов.
Основные нюансы текущего уровня отношений депутат Джейхун Мамедов комментирует так: «В основе этого вопроса лежит то, что Иран постоянно вмешивался во внутренние дела арабских стран. Иран пытался экспортировать исламскую революцию, свою уникальную религиозную идеологию в арабские страны. Например, сегодня перед нами пример Ливана. Многие вопросы в Ливане находятся в руках Ирана. В то же время, учитывая все другие факторы, между ними существовали разногласия и конфликты. Это проявляется в большинстве случаев совершенно очевидно. Иран постоянно вмешивался во внутренние дела арабских стран. Он пытался экспортировать свою религиозную модель в арабские страны. Это происходило посредством созданных Ираном радикальных, террористических группировок».
Если взглянуть на историю арабо-иранских отношений, напряженность в них еще больше возросла после Исламской революции в Иране в 1979 году. Новая власть была воспринята как угроза в основном суннитскими арабскими монархиями, особенно Саудовской Аравией. Поддержка Ираном «Хизбаллы» в Ливане, хуситов в Йемене, шиитских вооруженных группировок в Ираке в рамках стратегии, которую он называет «осью сопротивления», вызвала серьезное недовольство в арабском мире.
В настоящее время реальные фронты ирано-арабского противостояния сформировались в основном в третьих странах:
Йемен: Война между коалицией под руководством Саудовской Аравии и поддерживаемыми Ираном хуситами является одним из самых кровопролитных противостояний в регионе.
Сирия: Иран является одной из основных опор режима Башара Асада, в то время как ряд арабских стран поддерживали оппозиционные силы.
Ливан: Находящаяся под влиянием Ирана «Хизбалла» фактически является одним из ключевых акторов, определяющих политический баланс страны.
Ирак: В этой стране активно действуют шиитские вооруженные группировки.
Страны-члены Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива оценивают ракетную программу и ядерную деятельность Ирана как прямую угрозу. На фоне давления, осуществляемого при поддержке США и Израиля, арабские страны стремятся противодействовать региональным амбициям Ирана.
Тем не менее, позиция всех арабских стран не одинакова:
ОАЭ, несмотря на политическую напряженность с Ираном, сохраняют экономические связи, Катар поддерживает прагматичные и сбалансированные отношения с Тегераном, а Оман и Ирак выступают в роли посредников между сторонами.
Восстановление дипломатических отношений между Саудовской Аравией и Ираном при посредничестве Китая в 2023 году было расценено как начало нового этапа в регионе. Этот шаг показал, что стороны, находившиеся во враждебной позиции на протяжении многих лет, вернулись к прямому диалогу. Аналитики считают, что эта нормализация не означает полного доверия, а скорее направлена на предотвращение региональных войн, сохранение экономической стабильности и поддержание баланса влияния великих держав.
По мнению экспертов, отношения между арабскими странами и Ираном находятся ни на стадии полного примирения, ни на стадии открытой войны. Нынешняя ситуация скорее характеризуется моделью «контролируемой напряженности и вынужденного диалога».
В условиях, когда Иран не отказывается от своей региональной политики, а арабские страны не устранили свои опасения в области безопасности, полная нормализация отношений в ближайшей перспективе не представляется реальной. Тем не менее, стороны уже понимают, что прямое противостояние обходится дорого, и стараются держать дипломатические каналы открытыми.
