Сирийская война уже давно перестала быть внутренним гражданским противостоянием. Эта война превратилась в классическую геополитическую лабораторию, где пересекаются интересы региональных и глобальных держав, альянсы временны, а вражда изменчива. В этой лаборатории одну из самых парадоксальных позиций заняли РПК и ее сирийские ответвления.
С одной стороны, для США Сирийские демократические силы (СДС), являющиеся сирийским крылом РПК, на протяжении многих лет представлялись как “необходимый партнер” в борьбе с ИГИЛ. С другой стороны, Турция неизменно считала эту структуру террористической сетью, направленной против ее национальной безопасности. На третьей стороне стоит сирийское государство: Дамаск, ослабленный годами, но теперь вновь пытающийся восстановить свои претензии на суверенитет.
Когда-то сирийское крыло РПК представлялось в западных СМИ как “местный союзник”, “самая надежная сила против ИГИЛ”. Сегодня же те же самые СМИ описывают ту же структуру фактически как проблемного актора, используя такие выражения, как “интеграция”, “отступление”, “риск для безопасности”. В геополитике такое изменение языка не случайно. Это указывает на окончание покровительства.
Происходящее сегодня в Сирии можно выразить одной фразой: РПК не победила, просто затянулась фаза поражения.
Холодная реальность Вашингтона: “нужный” период закончился
Для США РПК/YПГ никогда не была стратегическим союзником. Она была лишь используемым инструментом. Как только борьба с ИГИЛ закончилась, ценность инструмента уменьшилась. Этот факт уже не скрывается.
Reuters открыто пишет, что курдские бойцы должны быть интегрированы в сирийскую армию не как единая структура, а индивидуально. Это означает, что для курдов нет перспективы автономии внутри Сирии. О государственности же вообще не стоит говорить. Понятия автономии, федерализма или “проекта Северной Сирии” фактически исключены из повестки дня Вашингтона.
Основным приоритетом для США сейчас являются ирано-израильское противостояние, Красное море, конкуренция с Китаем и европейская безопасность после Украины. Сирия же постепенно опускается до статуса второстепенного театра.
Вашингтон теперь рассчитывает не выгоду, а риск от защиты РПК. Имя этого риска – Турция. Ради открытого противостояния с союзником по НАТО никто больше не хочет играть “курдской картой” в Сирии.
Послание Дамаска: “Оружие не может быть вне государства”
Худший сценарий для РПК – это не уход США. Худший сценарий – это возвращение Дамаска. Потому что сирийское государство закрыто для федерализма, и в этом вопросе нет компромиссов.
The Washington Post пишет, что для сирийского государства вопрос РПК/YPG никогда не находился в плоскости “курдских прав”. Это вопрос суверенитета: “Syria’s government announced a ceasefire and ‘full integration’ agreement with the Kurdish-led SDF, potentially ending years of territorial fragmentation.”
(“Правительство Сирии объявило о соглашении о ‘прекращении огня и полной интеграции’ с возглавляемыми курдами СДС. Это потенциально может положить конец многолетней территориальной фрагментации.”)
Ключевое слово в этом предложении – “full integration”. Это историческое поражение РПК как политико-военного актора в Сирии. Потому что интеграция означает стать ненужным.
Послание сирийского правительства простое и жесткое: Сдай оружие, опусти флаг, войди в систему.
Это официальные похороны “проекта Северной Сирии”, который РПК пыталась строить годами. Западные СМИ называют это “компромиссом”. На самом деле это формат капитуляции.
Анкара: безмолвная, последовательная, результативная
Турция была самым терпеливым и последовательным актором этого процесса. Анкара не пошла на открытое столкновение с Вашингтоном и не выбрала путь раннего соглашения с Дамаском. Она не теряла времени на эмоциональные заявления и не утомляла себя риторикой “закончим за одну ночь”. Вместо этого она играла со временем.
Опять же, Reuters пишет: “Turkey has hailed the recent integration agreement as a historic turning point for its counter-terrorism objectives.” (“Турция приветствовала недавнее соглашение об интеграции как исторический поворотный момент для своих целей по борьбе с терроризмом.”)
Турция доказала одно: борьба с РПК – это не только военный, но и геополитический вопрос.
Сегодня в западных СМИ РПК описывается уже не как “освободительное движение”, а как “риск для региональной стабильности”. Это поворотный момент. Потому что на Западе, когда меняется термин, меняется и политика.
Суть этого “исторического поворота” ясна: вероятность легитимизации РПК в Сирии сводится к нулю. США фактически принимают аргументы Турции по безопасности. Сирийское государство поглощает РПК, не превращая ее в официальную структуру. Для Турции это результат более ценный, чем военная победа – РПК геополитически нейтрализуется.
Страх США: заключенные ИГИЛ
Последний аргумент, оставшийся в руках Вашингтона, – это тюрьмы ИГИЛ. The Wall Street Journal пишет: “U.S. officials are concerned that escalating conflict could force Kurdish forces to abandon their posts guarding thousands of ISIS detainees.” (“Официальные лица США обеспокоены тем, что эскалация конфликта может вынудить курдские силы покинуть свои посты, охраняющие тысячи заключенных ИГИЛ.”)
Тезис “Если РПК будет подавлена, ИГИЛ может вернуться” уже часто звучит. Этот аргумент – последняя карта РПК, чтобы быть полезной. Но и эта карта устарела. Потому что Запад хорошо знает, что защита РПК не уменьшает риск ИГИЛ, а просто откладывает его.
Место, где замыкается треугольник
Некоторые круги, опирающиеся на иллюзию “РПК не потерпела поражения”, до сих пор говорят: “Если РПК остается в Сирии, значит, она не проиграла”. Это поверхностный подход. В геополитике оставаться и побеждать – это не одно и то же. Верно, РПК не полностью выведена из строя, и YPG не полностью уничтожена. Но как политический проект она завершена, потеряв статус регионального игрока. РПК в Сирии сведена до уровня управляемой угрозы.
В треугольнике Турция-США-Сирия пространство для маневра РПК закрывается. Вашингтон отступает, Дамаск интегрирует, а Анкара продолжает давление. Это не мгновенное уничтожение, а стратегическое удушение для РПК.
Говоря языком западных СМИ, РПК теперь рассматривается не как “региональное решение”, а как региональная проблема. А история показывает, что акторы, воспринимаемые в геополитике как проблема, недолговечны.
В истории есть такое правило: идеология актора, чье покровительство закончилось, также быстро устаревает. РПК достигла этой стадии. Запад больше не защищает ее, а просто управляет ею. Управляемый актор не строит будущее, а лишь выигрывает время. А время в этой игре на стороне Турции, а не РПК.
Эльбей Гасанлы,
Цюрих
P. S. Для Турции вопрос РПК – это не только проблема безопасности, но и тяжелое экономическое бремя. По различным официальным и академическим расчетам, Анкара за последние десятилетия потратила сотни миллиардов долларов на борьбу с РПК. Несмотря на это, РПК, пережившая серьезные потрясения, все еще пытается занимать Турцию. Однако свет в конце туннеля отчетливо виден...
