Заместитель министра иностранных дел Исламской Республики Иран по консульским и парламентским вопросам Вахид Джалалзаде посетил Азербайджан в прошлую пятницу. Он встретился с членами правительства и государственными деятелями.
Вахид Джалалзаде затем встретился с азербайджанскими журналистами. Отвечая на вопрос Modern.az "ожидается ли открытие азербайджаноязычных школ в Иране в ближайшем будущем", дипломат отметил, что согласно конституции страны, обучение на родном языке является законным.
Интересно, если это так, то почему до сих пор в Иране не открыты школы на азербайджанском языке? Были ли обращения к правительству об открытии школ на азербайджанском языке, и как на них отреагировали?
Основатель и руководитель Günaz.TV, родом из Южного Азербайджана, Ахмед Обылы, в беседе с нами заявил, что иранский режим основан на фарсизме, и независимо от наличия законов, они не хотят признавать никаких прав, связанных с родным языком и национальной идентичностью, для неперсидских народов:
“Оставьте в стороне решение, они даже не терпят обсуждения этого вопроса, воспринимая это как угрозу для себя. Во время движения Саттар-хана и революции вопрос обучения на родном языке поднимался. Однако в обоих случаях вопрос не был решен. В целом, они не хотят выносить этот вопрос на обсуждение. То есть, они воспринимают обсуждение этого вопроса как национальную угрозу для себя. Первое такое обсуждение произошло во время движения Саттар-хана.
Во времена Саттар-хана формировалась система, подобная федерализму. Ее назвали провинциальными и областными анжуманами. Анжуман, то есть место Меджлиса. Как в советское время у Азербайджана был свой меджлис, так и существовал общий Верховный Меджлис. В Иране также должна была быть создана такая система. Но она так и не была реализована. Комиссия под руководством Бехешти рассмотрела этот вопрос, и в статье 15 Конституции было закреплено право на обучение как на персидском, так и на родном языке. Белуджи спрашивали Бехешти, будет ли обучение на родном языке осуществляться за счет государства или за счет средств самого народа? Бехешти ответил, что школы должны открываться за счет государства. Все это было записано в законе. Представьте, Иран — единственная страна в мире, которая арестовывает тех, кто требует полного исполнения Конституции. То есть, мы должны смотреть на действия. Какие практические шаги были предприняты до сих пор?
Мы знаем, что пока в Иране сохраняется фарсизм, неважно, уйдет ли режим мулл и придет ли шах, школы на родном языке не будут открыты”.
А. Обылы подчеркнул, что если кто-либо в Иране обратится с просьбой об открытии школы на азербайджанском языке, ему не будет предоставлена такая возможность:
“В Тебризе многие хотели открыть школы. Даже не школы, а курсы на родном языке. Им тоже не разрешили. Хасан Ага Демирчи выступил с такой инициативой, и его музыкальную школу тоже закрыли. Сказали, что вдруг ты здесь под видом музыкальной школы будешь преподавать родной язык. У иранского режима есть своя политика. Из-за того, что нас много и у нас есть традиции государственности, они особенно боятся нас.
Поскольку фарсизм — это расизм, они заменяют его название на иранизм и проводят свою политику. Они нарядили воробья, чтобы он походил на соловья. У фарсизма исторически есть один главный враг: тюрки. Фирдоуси написал свою "Шахнаме" на этой основе. Основная тема всех дастанов "Шахнаме" — это война Ирана и Турана.
Теперь, поскольку главным врагом этого иранизма являются тюрки, они пока сосредоточились на Азербайджане. Они думают о том, чтобы ударить по Азербайджану, сокрушить его, разрушить, максимально ослабить. Цель — Северный и Южный Азербайджан, а в конечном итоге — Турция. Турция сильна. Они хотят, чтобы Турция и Азербайджан не были точкой вдохновения для Южного Азербайджана как два сильных государства. Враждебность к Азербайджану именно поэтому, ведь они не влюблены в армян или кого-то еще…
Мы считаемся для них главным врагом. Они никогда не дадут нам не только школы, но даже курсы на родном языке. Сейчас говорят, что в Тебризском университете есть курсы на родном языке. Однако эти курсы представлены в очень скудной форме. Я называю этот язык фазери. С первого года революции были курсы армянского, английского, немецкого языков. Но в Тебризе их не разрешали. Теперь нам ставят в заслугу, что в Тебризе курсы есть. Но мы хотим не их, а школы на родном языке, то есть обучение должно начинаться с детства, на родном языке”.
А. Обылы также рассказал о решении, принятом иранской стороной 5 лет назад:
“Они сказали, что дети должны сдавать экзамены на персидском языке. Если ребенок не владеет персидским языком в совершенстве, его должны считать умственно отсталым и отправлять в соответствующую школу. Они заставляют матерей и отцов говорить со своими детьми дома на персидском языке”.
