За тридцать лет сменилось четыре президента, две партии были у власти, но система не изменилась. Эпштейн оставался неприкосновенным. До тех пор, пока сама неприкосновенность не стала угрозой.
Дело Джеффри Эпштейна — одно из редких событий, разрушающих историю, которую западная демократия создала о себе. Это не просто уголовное дело. Это зеркало, в котором система открыто разоблачает себя. Самый тревожный момент заключается в следующем: речь идет не о мгновенном нарушении, а о преступном механизме, который длился около тридцати лет, о котором все знали, но все молчали.
Известный факт заключается в том, что Эпштейн начал эту деятельность не позднее начала 1990-х годов. То есть в период после Холодной войны, на этапе, когда США объявили себя «лидером либерального мирового порядка». И эта система без проблем пережила 2000-е годы, истерию безопасности после 11 сентября, период Закона о патриотизме, этап расширения полномочий ФБР, массовое электронное наблюдение, полный контроль над банковскими операциями. Тридцать лет. Участие тысяч людей. Десятки жертв. Но почти нулевое реальное вмешательство.
Сколько президентов сменилось в США за эти 30 лет непрерывной преступной деятельности? Я подчеркнул это выше. Среди них были как демократы, так и республиканцы. Билл Клинтон (1993–2001) – Демократ, Джордж Буш-младший (2001–2009) – Республиканeц, Барак Обама (2009–2017) – Демократ, Дональд Трамп (2017–2021) – Республиканeц. Но никто из них не тронул этого человека. Все знали. Все молчали.
Как это возможно?
В самом сердце Америки, в Нью-Йорке, Флориде, на Карибских островах, сеть с участием тысяч людей годами эксплуатировала девочек в возрасте 13–16 лет, но ни полиция, ни прокуратура, ни ФБР, ни разведка не предпринимали серьезных шагов. Это уже не халатность. Это системная неприкосновенность.
У этой неприкосновенности есть и юридическое лицо. В 2008 году прокурора, фактически оправдавшего Эпштейна, звали Александр Акоста. Будучи федеральным прокурором штата Флорида, он заключил с Эпштейном «секретное соглашение» и спас его от реального тюремного заключения. В результате этого соглашения Эпштейн провел всего несколько месяцев в тюрьме «комфортного режима», и дело было закрыто. Самый скандальный момент заключается в том, что пострадавшие даже не были уведомлены об этом соглашении.
Что произошло дальше?
Александр Акоста стал министром труда США во время правления Дональда Трампа. То есть, лицо, несущее основную ответственность в деле Эпштейна, не было наказано системой, а, наоборот, было повышено. Только в 2019 году, после возобновления дела Эпштейна и усиления общественного давления, Акоста был вынужден подать в отставку. Но было уже поздно. Система защитила своего человека.
Эти факты ясно показывают одно: дело Эпштейна было не юридической лазейкой, а политическим и институциональным выбором. Именно здесь проявляются «двойные стандарты» западной демократии. Система, которая учит других, скрыла то, что происходило внутри нее.
Более серьезный вопрос заключается в следующем: где же была свободная пресса Америки? Почему СМИ, считающие себя совестью мира, либо не заметили этого дела, либо, заметив, промолчали? Почему НПО, ежедневно проводящие кампании за права детей и женщин, не открыли дверь этого досье? Ответ прост. Проблема заключалась не в отсутствии информации. Проблема заключалась в том, что это дело затрагивало элиту.
Во время правления какого президента произошло повторное задержание Эпштейна?
Для объективности следует также отметить: настоящее федеральное задержание Эпштейна произошло во время правления Трампа. Но смерть Эпштейна также произошла в тот же период. То есть система не дала ему жить.
Это также показывает, что вопрос не является проблемой, решаемой только волей президента. Это глубинное государство + элитная сеть + инстинкт защиты репутации.
Дело Эпштейна показало, что в западной демократии закон не работает одинаково для всех. Система, которая преподает малым странам уроки «демократии», «прозрачности», «подотчетности», предпочитает молчать, когда дело доходит до ее собственной элитной прослойки. СМИ молчат, правозащитники молчат, институты молчат. Потому что говорить рискованно. Потому что говорить — значит разоблачать саму систему.
По этой причине дело Эпштейна — это не просто уголовное дело. Это зеркало западной демократии. В этом зеркале виден не идеализм, а двойные стандарты. И картина, отраженная в этом зеркале, многим не нравится...
Эльбей Гасанлы,
Цюрих
