Турецкая газета «Yeni Şafak» вынесла на первую полосу примечательное высказывание бывшего посла США в Турции Тома Баррака: Европа хочет, чтобы Турция защищала Европу, но не хочет, чтобы Турция обладала лучшей военной техникой. Это предложение больше, чем просто цитата. Это открытый диагноз отношений между Европой и Турцией.
Европа на протяжении многих лет рассматривает Турцию как юго-восточный щит НАТО. Именно Турция предотвращает волны миграции, сдерживает хаос на Ближнем Востоке, стоит на передовой в балансе безопасности Черного и Восточного Средиземноморья. Реальное бремя европейской безопасности несет не Брюссель, а Анкара. Но сильная армия измеряется не только численностью солдат. Сильная армия означает независимую оборонную промышленность, технологии, разведку и, самое главное, свободу принятия решений. Именно в этом пункте проявляются двойные стандарты Европы.
Европа хочет, чтобы Турция была на передовой в операциях НАТО, но была исключена из программы F-35. Турция должна играть роль щита против России, но сталкиваться с санкциями за приобретение С-400. Турция должна сдерживать мигрантов, но когда она создает свою систему противовоздушной обороны, это вызывает “беспокойство”. Этот подход — не союзничество, а модель функциональной эксплуатации. В этом и заключается суть послания Тома Баррака, сделанного много лет назад. Безопасность Турции — это безопасность Европы, но подход, стремящийся ослабить Турцию, стратегически абсурден. Если Европа действительно хочет стратегического союзника, она должна принять Турцию не как половинчатую силу, а как полноценного военно-политического актора. Шаги, предпринятые Турцией в оборонной промышленности за последние годы, являются результатом этой реальности. Bayraktar, ANKA, Kızılelma, национальные ракеты и морские платформы появились не против Европы, а в ответ на неискреннее отношение Европы. Анкара — это уже не тот актор, который ждет разрешения, а тот, кто сам проектирует свою безопасность.
В отношении Запада к Турции существует не эмоциональная, а структурная проблема. Проблема не в Эрдогане, не в конкретной политике и даже не в риторике о демократии. Проблема в том, что по мере усиления Турции роль, которую Запад ей отводил, разрушается. Идеальная Турция для Запада на протяжении многих лет представлялась так: страна, несущая бремя безопасности, но не разрабатывающая стратегию; предоставляющая солдат, но не принимающая решений; являющаяся мостом, но не выбирающая направление. То есть функциональный актор с ограниченным суверенитетом. Эта модель больше не работает.
По мере усиления Турции первой была нарушена иерархия безопасности. Внутри НАТО существовало неписаное правило: технология поступает с Запада, операция передается на место. Турция закрыла этот период. Когда она начала производить свои БПЛА, ракеты, морские платформы, дело было не только в оружии. Дело было в прекращении зависимости. Когда зависимость заканчивается, механизм подчинения также рушится. Это первая причина раздражения Запада: неуправляемый союзник.
Вторая причина глубже: страх перед примером. Турция показала, что можно сотрудничать с Западом и при этом не находиться под его диктовкой. Можно быть членом НАТО и параллельно вести диалог с Россией, Украиной, Ближним Востоком. Логика Европы “либо ты с нами, либо против нас” в этом пункте терпит крах. Эта модель работает не только для Турции. Она становится альтернативной дорожной картой для Балкан, Черноморского бассейна, Кавказа и Ближнего Востока. Именно здесь нервы Европы натягиваются до предела.
Третья причина — геополитический вес. Турция меняет игру не только своим географическим положением, но и своими решениями. В процессах от Карабаха до Черного моря, от Украины до Восточного Средиземноморья Анкара не является сторонним наблюдателем. Это ослабляет претензии Европы на то, чтобы быть единственным нормативным центром в регионе. Поэтому по мере усиления Турции повторяется тот же сценарий. Угрозы усиливаются, риторика оружейного эмбарго крепнет, механизмы политического давления запускаются под видом демократии. Это не вопрос принципа. Это рефлекс контроля. Европейский Союз считает Турцию необходимой для своей безопасности, но не хочет, чтобы она была полноценной державой. Потому что полноценная Турция стоит уже не на периферии, а в параллельном центре.
Внутри НАТО существует тот же парадокс. Турция несет бремя альянса, но как только проявляет стратегическую инициативу, ее объявляют “неподходящим союзником”. Запад хочет сохранить Турцию как половинчатую силу, потому что это удобно. Но история показывает, что государства, которые хотят сохранить в половинчатом состоянии, либо распадаются, либо находят новый путь. Турция уже нашла этот новый путь. Углубляющееся военно-стратегическое сотрудничество с Азербайджаном и Пакистаном, диалоги по безопасности, простирающиеся от Ближнего Востока до Южной Азии, попытки координации с Саудовской Аравией показывают, что Анкара не намерена ограничиваться только архитектурой безопасности, связанной с Западом. Это не блок, направленный против кого-либо, а поиск самодостаточной силы. Результат очевиден. По мере усиления Турции Запад раздражается, потому что сильная Турция выходит за рамки привычного для Запада порядка. Но это раздражение не останавливает Турцию. Напротив, оно подталкивает ее к более независимой, жесткой и многовекторной политике. Примет ли это Европа или нет, уже не проблема Анкары.
Эльбей Гасанлы,
Цюрих
