Вчера была обнаружена баллистическая ракета, движущаяся из Ирана в воздушное пространство Турции. В сообщении Министерства национальной обороны Турции отмечается, что обнаруженные баллистические ракеты были нейтрализованы силами противовоздушной и противоракетной обороны НАТО, размещенными в Восточном Средиземноморье.
В связи с инцидентом министр иностранных дел Турции Хакан Фидан первым связался со своим иранским коллегой Аббасом Аракчи. Во время телефонного разговора Х. Фидан призвал Иран воздержаться от шагов, которые могут обострить конфликт.
Позже Президент Турции высказался по этому вопросу, заявив, что Ирану было сделано предупреждение о недопущении повторения подобных инцидентов.
Президент подчеркнул, что безопасность границ и воздушного пространства никогда не оставляется на волю случая. Как и в случае с инцидентом, произошедшим этим утром, немедленно предпринимаются меры вмешательства и необходимые действия совместно с союзниками по НАТО. Предупреждения о недопущении повторения подобных инцидентов были доведены открыто и решительно. Эрдоган добавил, что воля и возможности для обеспечения безопасности страны и народа находятся на максимальном уровне, и за последние 23 года они не отступали от этой решимости.
В заявлении для Modern.az по поводу произошедшего турецкий эксперт по безопасности Абдуллах Агар отметил, что для Ирана Турция не является прифронтовой страной, как арабы:
"Если Иран атакует присутствие США в Турции, это вовлечет Турцию в конфликт и, более того, расширит конфликт. Турция является членом НАТО, а также имеет прямую сухопутную границу и связи с Ираном. В то же время Турция поддерживает и развивает отношения как с Россией, так и с Китаем, а также обладает многогранной и развитой динамикой отношений с арабским миром. Со всеми этими характеристиками Турция является актором с высочайшим потенциалом для установления регионального и глобального баланса и посредничества.
По этим причинам нападение Ирана на Турцию несет риск автоматической активации НАТО, открытия линии Черное море-Кавказ-Центральная Азия. По всем этим причинам такие точки не подвергаются атакам. Кроме того, эти потенциальные атаки не смогут обрушить систему, а наоборот, приведут к ее ужесточению".
Эксперт подчеркнул, что Иран знает, что в случае удара по Турции он толкнет Анкару в сторону оси США-Израиль:
"Отношения между Турцией и Ираном исторически сильно отличаются от отношений между Ираном и арабским миром. С момента подписания Каср-и-Ширинского договора в 1639 году граница не менялась, прямой войны нет. Однако есть конкуренция, трения и напряженность, но это не нарушает систему. Иран знает, что нацеливание на Турцию толкнет Анкару в сторону оси США-Израиль. Это было бы стратегическим кошмаром для Ирана. Предел молчаливой напряженности между Турцией и Ираном был бы нарушен, и напряженность стратегического влияния начала бы расти.
В то же время, когда Иран атакует арабские страны, он открывает пространство для создания давления и манипуляций через шиитские общины. Это способно нарушить внутреннюю стабильность монархий Персидского залива. В Турции, даже если Иран имеет тактический потенциал через некоторые СМИ и другие сферы влияния, пространственно-массовые и концептуальные конфессиональные воздействия не работают так, как в арабском мире. Турецкое общество более гомогенно, а рефлексы государства более жесткие. Иными словами, конфессионально-социологические расчеты Ирана в Турции не сработают; наоборот, они создадут обратное сопротивление.
С другой стороны, нельзя недооценивать фактор населения. Открытые военные операции против Турции вызвали бы внутренние националистические реакции, углубили бы внутренние расколы в режиме, и в то же время превратили бы Турцию в естественного игрока в пост-режимных сценариях. Внешнее нападение на Турцию привело бы к быстрой внутренней консолидации. В арабских монархиях реакция более разрозненна. Тегеран это знает, и эта разница является решающей в стратегических расчетах Ирана".
А. Агар заявил, что географическое положение Турции является страховкой Ирана:
"То есть, Турция для Ирана является не только "точкой равновесия", но и поставщиком энергии, торговой артерией на Запад, линией транзита энергии и финансов, площадкой для косвенного обхода санкций, спасательной линией в сценарии возможной изоляции. Если Иран переживет кризис с Турцией, его экспорт энергии, Северный коридор, альтернативные финансовые потоки сократятся. Это создает большой экономический и стратегический риск. Давайте здесь выявим еще одно важное различие. Основная цель Ирана не Турция, а определение позиции Турции. Увеличение связей Турции с США, ее жесткая позиция внутри НАТО, сближение с Израилем и открытая позиция в антииранском блоке были бы смертельной угрозой для Ирана. Поэтому стратегия Ирана может заключаться в предотвращении перехода Турции на линию фронта, не вовлекая ее в конфликт. Это можно объяснить не пассивной стратегией, а активным балансирующим действием, требующим тонкой настройки".
В заключение Абдуллах Агар отметил, что одной из важнейших и глубоких причин нежелания Ирана полностью враждовать с Турцией является очень большая доля тюркского населения внутри Ирана:
Речь идет не только о 30-35 миллионах южноазербайджанских тюрков. Здесь речь идет о 2-3 миллионах кашкайских тюрков, 1,5-2 миллионах хорасанских тюрков, 2,5-3 миллионах туркменских тюрков, 50-100 тысячах халаджских тюрков, 300-400 тысячах шахсевенских тюрков, 200-300 тысячах пустынных тюрков. Они находятся внутри системы. Способность Турции играть роль в пост-иранских сценариях очень высока. Никто, будь то против Турции или симпатизирующий Турции, не захочет нарушать потенциальную турецкую инициативу. Потому что, если бы внутри иранского режима произошел раскол, Анкара могла бы стать критическим актором".
