На фоне быстро меняющейся геополитической ситуации на Ближнем Востоке произошло одно из важнейших событий в политической системе Ирана: Совет экспертов, представляющий религиозно-политическую элиту страны, избрал Моджтабу Хаменеи новым верховным лидером страны. Это решение было принято как на фоне продолжающегося военного противостояния в регионе, так и политического кризиса внутри Ирана.
Modern.az напоминает, что избрание нового лидера – это не просто смена власти. Это показатель будущего внешнеполитического курса Ирана и того, какую линию он выберет в американо-израильском противостоянии.
56-летний Моджтаба Хаменеи, хотя и оставался долгие годы в тени своего отца – предыдущего верховного лидера Ирана Али Хаменеи, считается важной фигурой в политико-безопасности системе страны. Сообщается, что он имеет тесные связи, в частности, с Корпусом стражей исламской революции.
Его долгое время называли “теневым лидером”. Он считался одним из ключевых лиц, влияющих на принятие решений в офисе его отца, и обладал серьезным авторитетом в аппарате безопасности Ирана.
Однако его избрание также считается парадоксальным событием в истории Исламской Республики Иран. Ведь одной из основных идей революции 1979 года была отмена монархии, но теперь власть фактически была передана внутри семьи.
Иран переживает один из самых сложных периодов в своей истории в момент прихода к власти нового лидера.
Страна сталкивается с несколькими параллельными кризисами: военное противостояние с США и Израилем, тяжелые экономические санкции, высокая инфляция и обесценивание валюты, а также социальное недовольство, волны протестов
Еще до начала войны Иран переживал серьезный экономический кризис, и эта ситуация создает серьезные риски для новой власти.
В таких условиях перед Тегераном встает основная дилемма: продолжать идеологическое сопротивление или искать тактические компромиссы для предотвращения распада государства.
Хотя Тегеран идеологически демонстрирует продолжение политики “сопротивления”, с точки зрения реальной политики Ирану будет очень трудно продолжать полномасштабную и долгосрочную войну.
Этому есть несколько основных причин.
1. Экономическая устойчивость ограничена. Санкции и война ослабляют иранскую экономику. По мере роста давления на экспорт энергоносителей и финансовую систему внутренняя стабильность страны оказывается под угрозой.
2. Ослабление региональных союзников. Прокси-силы, являющиеся инструментом регионального влияния Ирана – особенно структуры в Ливане и Сирии – постоянно подвергаются ударам. Это затрудняет региональную стратегию Тегерана.
3. Ограниченность военных возможностей. Иран технологически сильно отстает как от США, так и от Израиля. Его Войска противовоздушной обороны и Военно-морские силы фактически уничтожены. Единственный реальный источник угрозы – запасы баллистических ракет и дронов – сокращается.
4. Главный приоритет для режима – сохранение власти. Для иранской политической системы более важным вопросом, чем идеология, является преемственность власти. Если режим почувствует угрозу своему существованию, он может перейти к более прагматичной политике.
Хотя Моджтаба Хаменеи известен как фигура с жесткой позицией, это не означает, что он обязательно откажется от компромиссов.
История показывает, что иранские власти способны делать тактические отступления в критические моменты. Самым известным примером этого было ядерное соглашение, подписанное в 2015 году.
По этой причине, хотя Тегеран и демонстрирует сопротивление в официальной риторике, на заднем плане он может сохранять открытыми дипломатические каналы. Это означает возможный компромисс с США и Израилем.
Первые признаки этой рациональной линии уже начинают проявляться. Например, хотя 28 февраля верховный лидер Ирана Али Хаменеи был убит, Тегеран не пошел на один из самых радикальных шагов – не закрыл Ормузский пролив, имеющий жизненно важное значение для мирового энергетического рынка. Хотя в военной доктрине Ирана такой шаг представлялся как одно из самых жестких средств ответа в случае войны.
Наряду с этим, в последние дни заметно снизилась интенсивность иранских атак дронами и ракетами, направленных на регион. Тегеран понимает, что дальнейшее расширение противостояния может еще больше обострить отношения не только с США и Израилем, но и с соседними государствами в регионе. Уже в ряде региональных столиц, включая Баку и Анкару, ощущается открытое недовольство иррациональными и агрессивными действиями Ирана.
Другим важным фактором является позиция Корпуса стражей исламской революции, основной силовой структуры Ирана. Хотя КСИР идеологически представлен как сторонник жесткой линии, его руководство также заинтересовано в сохранении существующей системы и своих позиций. То есть эта структура фактически также отдает предпочтение стратегии “выжить и сохранить систему”.
Именно по этой причине можно считать, что Моджтаба Хаменеи, представленный как новый верховный лидер, будет стремиться к установлению баланса с КСИР, основанного на взаимных интересах. Суть этого баланса проста: элита безопасности защищает систему, а политическое руководство пытается вывести ее из-под международного давления.
На первом этапе правления Моджтабы Хаменеи ожидаются три основные линии: более жесткий контроль и репрессии внутри страны, демонстрация силы и символические военные ответы в регионе, а также параллельное снижение напряженности по дипломатическим каналам.
Эта модель может служить как сохранению идеологической позиции Ирана, так и предотвращению краха государства.
Избрание нового верховного лидера Ирана – это начало нового этапа для региона. Хотя Моджтаба Хаменеи известен как сторонник жесткой линии, Тегеран вынужден считаться с реальностью.
Иран будет идеологически демонстрировать сопротивление, но, видя риск распада государства, постарается не вступать в полномасштабную и долгосрочную войну.
Потому что Тегеран хорошо знает: в этой войне существует вероятность не только военного, но и политического, и экономического поражения. И именно поэтому Иран не будет сражаться до конца – он осознает, что может потерять.
Группа анализа и исследований Modern
