Динамика, наблюдаемая в глобальной политической системе в последние месяцы, показывает, что центр внимания мира постепенно смещается от зон конфликтов, таких как Украина, Сирия и Венесуэла, в сторону Ирана. Новый вектор напряженности, возникший в системе международных отношений, сосредоточен именно на этой стране.
С геополитической точки зрения Иран является ключевым узловым пунктом, расположенным на пересечении линий Ближнего Востока, Кавказа, Центральной Азии и Персидского залива. Энергетические ресурсы, транзитные пути и военно-стратегическое положение превращают его в критически важного актора для глобальных держав. В политике таких крупных игроков, как США, Китай, Россия и Европейский Союз, иранский вопрос уже занимает центральное место.
Риторические выступления Дональда Трампа, такие как “Иран нужно ударить”, теперь являются обновлением концепции стратегической безопасности США. Вашингтон рассматривает ядерную программу Тегерана, его прокси-сети в регионе и возможности, создающие угрозу Израилю, как проблему национальной безопасности.
Именно по этой причине США и их союзники ограничивают деятельность иранских дипломатических представительств. В некоторых странах демонстранты спускают иранские флаги с посольств. Это известно в классической дипломатии как механизм политической изоляции.
Внутри Ирана ситуация еще более усложняется. Избрание Масуда Пезешкиана президентом указывает на появление серьезных трещин внутри системы. Пезешкиан представляет реформистское крыло и открыто выдвигает альтернативную позицию жесткой линии, возглавляемой аятоллой Хаменеи. Его заявление “я турок” — это не только послание об этнической идентичности, но и попытка придать новое политическое содержание многонациональной структуре Ирана. Это заявление вызвало серьезный политический резонанс в таких регионах, как Южный Азербайджан, Тебриз и Ардебиль.
Внутри Ирана сегодня существуют два основных центра силы. С одной стороны, теократическая элита, опирающаяся на КСИР, с другой — реформистский блок, стремящийся к модернизации общества. Пезешкиан представляет второй блок, и это создает институциональный риск для авторитарной системы Хаменеи. Эта ситуация оценивается как сценарий классической трансформации режима.
На фоне роста напряженности в регионе Россия подходит к вопросу осторожно. Для Москвы Иран является стратегическим партнером в украинской войне. Иранские технологии дронов и ракет имеют жизненно важное значение для России. Поэтому Кремль не заинтересован в дестабилизации Тегерана. Для России крах Ирана означает изменение баланса сил на Южном Кавказе и в Центральной Азии в пользу Запада.
Китай же рассматривает Иран как один из основных столпов энергетической безопасности. Для Пекина Иран является не только источником нефти и газа, но и одним из ключевых узлов проекта “Один пояс — один путь”. Китай оценивает военное вмешательство США в Иран как удар по глобальным торговым потокам. По этой причине Китай поддерживает снижение напряженности дипломатическим путем.
То, что украинская война зашла в стратегический тупик, перенаправило внимание Запада в другие стороны. Венесуэла, как и Мадуро, отошли на второй план. Сирия уже воспринимается как геополитический статус-кво. Иран же превратился в самую опасную точку как с точки зрения ядерного риска, так и региональной войны, а также вероятности внутренней революции.
Происходящее в Иране в настоящее время оценивается не только как внутреннее дело одной страны. Это процесс перестройки глобального баланса сил. Для США ослабление Ирана означает обеспечение безопасности Израиля и укрепление их гегемонии на Ближнем Востоке. Для России сохранение Ирана — это противодействие Западу. А для Китая Иран — экономическая артерия.
Открытая или скрытая борьба Пезешкиана против Хаменеи ускоряет раскол элит внутри Ирана. Это самый опасный этап для системы. История показывает, что авторитарные режимы рушатся именно тогда, когда элита раскалывается.
В заключение можно сказать, что Иран в настоящее время является основной точкой напряжения, расположенной в центре глобальной политики. Здесь решается не только судьба Ирана. Определяется будущее Ближнего Востока, безопасность Израиля, энергетические рынки и мировой баланс сил. Напряженность либо приведет к контролируемой трансформации, либо взорвется региональной войной. В любом случае, Иран уже является основным фронтом мировой политики. Прежнего Ирана больше не будет. Можно даже сказать: прощай, Исламская Республика Иран.
Эльнур АМИРОВ
