Протесты, происходящие в Иране, находятся в центре внимания всего мира. Хотя выдвигаются различные прогнозы относительно исхода событий, в качестве первоначальной причины указываются рост цен на продовольствие и топливо в Иране, а также резкое обесценивание национальной валюты, риала, по отношению к доллару.
Modern.az напоминает, что среди основных причин, разжигающих социальные протесты, есть еще один фактор, остающийся без внимания – водный фактор.
Иранские ученые как минимум с 2013 года предупреждали о том, что страна скоро останется без воды. Практически все мировые эксперты согласны с этим предположением. Ситуация развивается на трех уровнях: глобальном – изменение климата в мире; региональном – холодная война за водные ресурсы на Ближнем Востоке и в Западной Азии; и местном – политика иранского правительства. И на всех трех уровнях прогноз достоверен и очень ужасен для Ирана.
Глобальное изменение климата. За последние 10 лет были побиты все температурные рекорды. Глобальное потепление является одной из основных причин уникальной засухи, продолжающейся в Иране уже пять лет. И это уже не аномалия, а "новая норма". Ледники Ирана, расположенные в горных районах Эльбурса и Загроса, стремительно сокращаются. Вместо зимнего снега (который выпадает все реже), медленно тающего летом и питающего реки, происходят сильные дожди. Эти дожди вызывают наводнения, но не впитываются в почву и не наполняют водоемы. Одной из причин является затвердевание почвы, не позволяющее воде проникать.
На региональном уровне. На Ближнем Востоке и в Западной Азии идет настоящая водная война, и главным игроком в этой войне является Турция. Она создала систему водохранилищ в верховьях трех основных рек Ближнего Востока – Евфрата, Тигра и Аракса – и в настоящее время контролирует этот водный поток. Турция обеспечивает себя водой, но Ирак и Сирия сталкиваются с водным кризисом. Высыхание болот в Ираке привело к пыльным бурям в Иране. Плотины в верховьях реки Аракс влияют на водоснабжение западных провинций Ирана.
После прихода к власти в Афганистане Талибан, ссылаясь на свои нужды, начал строить плотины и ограничивать приток реки Гильменд в Иран. (В первой половине 2025 года Иран получил примерно в 10 раз меньше воды, чем должен был получить по соглашению с Афганистаном.) Отношения Ирана как с Турцией, так и с Афганистаном по вопросам водотока остаются холодными. Поскольку реки, текущие в Иран, берут свое начало как на территории Турции, так и на территории Афганистана, у Ирана нет роскоши диктовать условия.
На местном уровне. Но это еще не коллапс. Иран, хотя и с большими трудностями, обладает достаточными водными ресурсами для обеспечения своего населения. Однако Иран находится в состоянии войны с Америкой и Израилем и развивает ядерную энергетику. Ядерная программа привела к жестким санкциям. На этом фоне режим мулл решил обеспечить себя продовольствием без внешней торговли. И эта программа разрушает страну. 90 процентов воды в Иране расходуется на сельское хозяйство (которое составляет всего 12% ВВП), в основном на орошение. Но этот шаг является крайне неэффективным использованием воды. Потому что для предотвращения потерь воды необходимо внедрить систему капельного орошения, и для этого должна быть изменена вся ирригационная система. Большие потери воды в конечном итоге приводят к нехватке воды. Поэтому люди роют колодцы для получения воды. Число этих колодцев в стране исчисляется миллионами. Поскольку буровые работы не контролируются, во многих регионах водные ресурсы уже истощены, и почва проседает на 20-25 см в год, подземные водохранилища разрушаются, и дождевой воде просто негде скапливаться.
Таким образом, необходимо ограничить неэффективное сельское хозяйство, но этого не происходит. Основную выгоду от поставок продовольствия (включая экспорт водоемких культур, таких как арбузы и фисташки) получает Корпус стражей исламской революции Ирана (КСИР). Эта военная структура не намерена отказываться от своей монополии в сельском хозяйстве. Иран мог бы отказаться от ядерной программы, отменить санкции, привлечь лучших в мире специалистов по орошению и переработке воды из Израиля и сократить сельскохозяйственное производство. Но для этого должна сформироваться открытая, рациональная и готовая к переговорам политическая система.
Таким образом, сегодня вопрос уже не в том, рухнет ли режим, а в том, когда он рухнет. Это может произойти в 2026 году. Водохранилища Тегерана в настоящее время заполнены примерно на 8-10%. И, похоже, они не будут заполнены до весны: основным источником воды является снег, а в этом году снега почти нет. Если режим чудом выживет в 2026 году, ситуация ухудшится в 2027 году. Вода в водоемах уменьшается.
Иран уже не "перед" экологической катастрофой, а в ее глубине. У режима мулл нет выхода из этой катастрофы, нет плана. А без устранения водного кризиса невозможно сохранить баланс, статус-кво в обществе. Если Иран не сможет удовлетворить такую базовую потребность, как вода, гнев иранского народа примет совершенно иной, разрушительный масштаб по сравнению с обесцениванием валюты или ростом цен на продовольствие.
