Фариз Исмаилзаде: "Депутат не должен быть равнодушным, если есть проблема, он должен ее озвучить"
"Сегодняшняя деятельность НАНА слаба"
"Тех, кто не ищет работу, нельзя считать безработными"
Депутат Милли Меджлиса VII созыва, заместитель председателя Комитета по науке и образованию, проректор Университета ADA, директор Института развития и дипломатии Фариз Исмаилзаде Modern.az-у дал интервью.
Представляем интервью:
– Фариз муаллим, Ленкорань, США, ряд стран Европы, затем Баку... Какова ваша основная цель в продолжении деятельности в Азербайджане?
– Отток мозгов из Азербайджана за границу был очень велик в 1990-х годах. Вся молодежь устремлялась за границу. Потому что в тот период экономика была слабой, а социальное благосостояние низким. После учебы за границей перед нами стоял выбор: возвращаться или не возвращаться. Некоторые выбрали остаться за границей, а некоторые вернулись в Азербайджан. В этом вопросе у каждого был свой личный выбор. Например, большая часть тех, кто учился со мной в 90-х годах, осталась за границей. Теперь они тоже постепенно хотят вернуться в Азербайджан, и даже несколько уже вернулись. Это показывает, что Азербайджан изменился: здесь появились новые возможности, хорошие зарплаты, а также возросли перспективы трудоустройства.
– Ваше образование в США было по государственной линии?
– Бакалавриат я окончил по государственной программе США, а магистратуру – по государственной программе Азербайджана. Во время учебы я получал государственные стипендии обеих стран.
– Различия были, наверное...
– Азербайджан стремительно крепнет и сейчас может предоставлять стипендии тысячам молодых людей. Это меня радует. По линии государственной программы Азербайджана оплачивается все – плата за обучение, жилье, страховка, проезд, визовые расходы. Единственное требование – вернуться и работать в стране. В США же требований больше.
– В 2024 году вы были избраны депутатом Милли Меджлиса VII созыва. Было ли у вас такое желание изначально, или вы приняли решение в последний момент?
– Я работаю в Университете ADA почти 20 лет. Естественно, каждый человек ищет в жизни разные направления. Я думал, что если я работаю в Университете ADA 20 лет, то могу использовать накопленный здесь опыт и на политической арене. Таким образом, я решил выдвинуть свою кандидатуру на этих выборах и в настоящее время являюсь членом Комитета по науке и образованию Милли Меджлиса. Я рассматриваю свою деятельность в парламенте как продолжение моего опыта в Университете ADA. Потому что на протяжении всей моей деятельности в Университете ADA мы говорим о развитии высшего образования, о международных проектах. В результате у нас появилась возможность развивать этот опыт в политической и законодательной сферах.
– Каковы были ваши ожидания от парламента?
– Обсуждение новых законов, обмен опытом с зарубежными парламентами, внешняя платформа, сотрудничество с международными организациями, тесная работа с гражданами... Потому что университетская среда немного отличается, там работаешь только со студентами.
– Хорошо, а после избрания депутатом азербайджанский парламент оправдал ваши ожидания?
– Конкретно говоря, да, оправдал. Потому что у меня есть три направления. Во-первых, это работа с гражданами, в этом отношении мы посещаем Ленкорань 2 раза в месяц. Второе направление – законодательное, здесь речь идет об обсуждении законов. Третье – это, конечно, международный вопрос. Я являюсь руководителем рабочей группы по межпарламентским связям Азербайджан-Великобритания и Северная Ирландия, и у нас очень тесные связи с этим парламентом. В целом, я вижу новшества во всех трех упомянутых направлениях.
Парламент Великобритании является одним из важнейших парламентов в мире. Когда поднималась проблема «Нагорного Карабаха», наибольшее давление на Азербайджан оказывалось именно со стороны парламентов. Наша задача – информировать парламенты, предоставлять подробную информацию, чтобы они поддерживали Азербайджан. К сожалению, в британском парламенте последние 2 года не действовала группа дружбы. Потому что из-за коррупционного скандала, связанного с некоторыми странами, деятельность всех групп дружбы в британском парламенте была приостановлена. Наша задача – восстановить деятельность этой группы дружбы, и в принципе, сейчас дела обстоят лучше.
– Иногда между депутатами, избранными на несколько созывов, и депутатами, избранными впервые, наблюдаются не самые теплые отношения. Каковы ваши отношения с опытными депутатами?
– Я знал, можно сказать, всех депутатов. Потому что они регулярно выступали на мероприятиях Университета ADA. Чтобы изучить внутренние процедуры парламента, требуется некоторое время, например, в вопросах подготовки выступлений, внесения предложений общение с более опытными депутатами полезно. Этот опыт полезен как для подготовки выступлений, так и для внесения предложений, а также, например, для понимания, в какой момент следует промолчать. Честно говоря, я не чувствовал никакого давления или негатива в отношениях между впервые избранными депутатами и депутатами прошлых лет. Наоборот, мы учимся, наблюдая за их поведением. Например, когда какой-либо закон выносится на обсуждение, мы можем узнать у депутатов предыдущих созывов, какие изменения в него были внесены до сих пор. Есть даже то, чему мы учимся в правилах поведения. Или, слушая отчет Кабинета Министров, они давали определенные советы. То есть, это не так, как вы думаете, депутаты, на самом деле, дружелюбны.
– Как, по вашему мнению, должен вести себя депутат?
– Депутат, в первую очередь, не должен быть равнодушным. Если в обществе, в управлении есть проблемы, он должен их озвучивать. Потому что именно для этого он сидит в Милли Меджлисе. За последние два года я также поднимал ряд вопросов в Милли Меджлисе. Естественно, здесь есть и другие критерии. У депутата должен быть международный опыт, он должен быть открыт для встреч с гражданами, должен быть заботливым.
– Одним из законов, который годами обсуждается в парламенте, но так и не был принят, является Закон «О высшем образовании». По вашему мнению, какие проблемы в высшем образовании создает непринятие этого законопроекта?
– В VII созыве Закон «О высшем образовании» не был включен в повестку дня. В последний раз он обсуждался в VI созыве, и я участвовал в тех обсуждениях в качестве эксперта. В том законопроекте было много положительных моментов. Например, сокращение бакалавриата до 3 лет, магистратуры до 1 года, различные гибкости в управлении, создание новых специальностей – ряд важных вопросов нашли свое отражение. Но почему он не был принят, честно говоря, я не знаю.
В целом, я считаю, что этот закон необходимо принять, потому что общество и мир меняются. В новом законе я даже выступаю за предоставление университетам большей автономии, создание условий для более гибкого создания специальностей. Также необходимо упростить принципы перевода студентов между высшими учебными заведениями, включая перевод студентов с одного факультета на другой. Одним словом, в настоящее время существует потребность в таком законопроекте. В связи с этим нам необходимо подготовить этот законопроект. Стандартный опыт специализации и обучения в одной области в течение 4 или 5 лет в университетах уже устаревает. Иногда вы видите, что начинаете получать образование по какой-либо специальности, но через 10 лет эта специальность исчезает. По этой причине необходимо использовать более мобильные, гибкие программы, онлайн и дистанционные ресурсы. Мы видим, что учебные планы в таких университетах не могут обеспечить эту гибкость.
– Довольны ли вы текущей динамикой развития азербайджанского образования?
– В Азербайджане в 1990-х годах система образования рухнула. В современный период, точнее, за последние 10-15 лет, основная работа правительства направлена на повышение уровня преподавания, пока у нас не хватает сил на исследования. Под повышением уровня преподавания здесь подразумевается увеличение зарплат учителей, создание новых университетов, смена ректоров в университетах. То есть, сегодня наша основная цель – обеспечить студентам нормальное, качественное образование. Но для того, чтобы университеты вышли на международный уровень, там должны проводиться высокоуровневые исследования, инновации, открытия, патенты. Для проведения исследований очень важны такие вопросы, как финансирование, лаборатории, научная среда, сотрудничество ученых. К сожалению, эту среду мы пока не смогли создать.
– Фариз муаллим, вы получили образование за границей. Поэтому сейчас вы можете занимать высокую должность. А азербайджанские университеты могут выпускать выпускников, работающих на высоких государственных должностях?
– От выпускника к выпускнику есть разница. Есть выпускники, у которых есть практика, они знающие, работали в банках и подобных местах. В результате они потом могут найти хорошую работу. Часто даже компании обращаются к ним. Но есть и такие студенты, которые за 4 года ничего не учат, а потом...
– Но согласно отчету Государственного агентства занятости, выпускники государственных и частных университетов, действующих в Азербайджане, в лучшем случае работают в банках, и в среднем 40-45 процентов выпускников за последние 2 года могут найти работу...
– Я не согласен с отчетом, подготовленным Государственным агентством занятости. Потому что их отчеты неверны. Этот отчет измеряется только наличием трудового договора. Некоторые уезжают за границу, чтобы продолжить образование, некоторые находятся на военной службе, некоторые в декретном отпуске. Или кто-то занимается предпринимательством, но не имеет трудового договора. Кроме того, специальные органы там не зарегистрированы. В этом отношении эта статистика является вводящей в заблуждение. Я также выступал по этому поводу в парламенте. То есть, эта статистика не означает, что остальные, согласно указанному там проценту, являются безработными. Есть люди, которые сидят дома и не ищут работу. Это также влияет на статистику. Безработным считается только тот, кто ищет работу, но не может ее найти. Как я уже сказал, есть люди, которые сидят дома и не ищут работу.
В целом, часть выпускников не может найти работу по своей специальности. Это связано с тем, что, вероятно, студент плохо учился, не выдерживает конкуренции на рынке, и в результате наша экономика не развивается в полную силу. Но я убежден, что хороший специалист может найти себе работу. Студент учится не только на занятиях. Сегодняшний студент должен участвовать в проектах, быть в летних лагерях, на конференциях. Большинство наших студентов ходят из дома на занятия и с занятий домой, и в результате не могут идти в ногу с рынком.
– Какова была бы ваша рекомендация студентам?
– Мой совет студентам был бы заниматься внеучебной деятельностью. Чем больше они будут участвовать в конференциях, лагерях, тренингах, тем активнее они будут, тем лучше разовьются их коммуникативные навыки.
– Но сказанное вами может относиться только к студентам, обучающимся в Баку. Говорят, что уровень университетов в Баку и регионах резко отличается друг от друга. Например, если вы сравните БГУ и ЛГУ, к каким выводам вы придете?
– Конечно, различий много. В Баку много компаний, и возможностей больше. Естественно, для молодежи в регионах нет таких условий, как в Баку. Но я тоже учился в регионе. Кроме того, годы моей учебы пришлись на 90-е годы. Тогда не было интернета, а сейчас он есть. В этом смысле, используя интернет, можно изучать языки, участвовать в онлайн-курсах. То есть, возможности для развития есть, главное – желание. Во время своей поездки в Ленкорань я также ездил в Лерик, это более отдаленный регион, но даже там есть интернет.
– В начале 2000-х годов некоторые частные университеты в Азербайджане даже опережали государственные. В мировой практике частные высшие учебные заведения также считаются более престижными. Однако в настоящее время в нашей стране то же самое нельзя сказать о частных университетах. В чем вы видите причину этого?
– В целом, азербайджанское постсоветское общество больше доверяет государственным структурам, потому что мы долгие годы жили в Советском Союзе. Поэтому в обществе существует такое мнение, что если это государственный университет, то его диплом будет признан во всех учреждениях. В частных университетах же в определенные периоды возникали проблемы с качеством, некоторые были закрыты, дипломы некоторых впоследствии не признавались. Но за границей и даже в самой Турции частные университеты более престижны. Сегодня есть некоторые частные университеты, которые действительно хорошо работают.
– Мы говорили о проблемах в университетах. А как заместитель председателя Комитета по науке и образованию Милли Меджлиса, каковы, по вашему мнению, основные проблемы азербайджанской науки и образования?
– Основные проблемы заключаются в том, что мир стремительно меняется, и мы отстаем от этих изменений. Наши университеты должны быть более гибкими, чтобы адаптироваться к технологиям. То же самое относится и к нашей науке, наряду с образованием. Во многих развитых странах мира научные работы в основном проводятся в университетах. В последние годы в этом направлении также ведутся работы. Ряд институтов, входящих в Национальную академию наук Азербайджана, были объединены с университетами. Здесь речь может идти скорее о синергии, чем о простом объединении. Но, к сожалению, этот процесс идет довольно слабо, и исследовательский потенциал в университетах пока не усилен.
– В целом, как вы оцениваете деятельность НАНА? Насколько эта структура может демонстрировать свою деятельность обществу, какой эффект могут создавать издаваемые ею книги?
– В целом, сегодняшняя деятельность НАНА слаба. Например, за границей исследования в основном заказываются частным сектором. Частная компания заказывает какие-либо технологические новшества, инновации, патенты, инженерные установки, и в результате наука движется вперед. У нас нет заказов от частного сектора, средства Академии наук поступают от государства, и их довольно мало. В итоге, научных исследований и разработок проводится мало, изобретений не делается, инноваций не видно. Когда средств мало, естественно, и работа Академии наук будет слабой. Некоторые институты действуют пассивно, в основном продолжают свои старые исследования и не имеют заказов от реальной индустрии.
– При изменении названия Министерства образования его полномочия также возросли. Основная работа в области науки была возложена на министерство. Эмин Амруллаев также заявлял в своих выступлениях, что наука невозможна без образования. В связи с этим, можно ли ожидать дальнейшего сокращения полномочий Азербайджанской Академии наук, которая действует в Азербайджане на протяжении многих лет, в ближайшие 10 лет?
– Видение заключалось в том, чтобы объединить некоторые институты с университетами и создать синергию. Этот процесс уже три года идет медленно. Потому что университеты не могут привыкнуть к своим структурам. Внешняя структура также не знает приходящих, поэтому испытывает трудности с их принятием. Поэтому все работают в старом стиле. В этом смысле я не вижу сильной синергии.
– На днях на Общем собрании Президиума НАНА были распространены фотографии многих ученых. Утверждается, что они спали на заседании. Каково ваше отношение к этому?
– Я не присутствовал на том заседании, поэтому не могу точно сказать, насколько реальны фотографии. Здесь 50 процентов вины лежит на журналистах, 50 процентов – на ученых. Иногда на 4-5-часовом заседании человек внимательно слушает докладчика, возможно, в какой-то момент он закрыл глаза. В этот момент фотографировать человека совсем не правильно. В таком случае тема вырывается из контекста. Потому что каждый человек может закрыть глаза, опустить голову. Может быть, он действительно уснул, то есть он человек, может быть, плохо спал ночью, у него болит сердце, есть какая-то болезнь и так далее. Конечно, такие случаи тоже бывают. Каждый человек может это пережить. Но в целом, если брать, здесь есть и вырывание из контекста. Иногда видишь, выбирают такую фотографию, которая далека от реальности.
Также в современный период должны проводиться интерактивные заседания. Должны быть определенные визуальные элементы, формат дискуссии. Если бы такие форматы менялись, как меняется мир, то, вероятно, заседание не проводилось бы таким образом. Но я не могу сказать, что резко плохо отношусь к этому событию, возможно, кто-то просто хотел спать.
– Одной из основных обсуждаемых в последние годы проблем являются утверждения о том, что имя учителя в стране постепенно упрощается. Некоторые обосновывают это открытой критикой учителей министром науки и образования Эмином Амруллаевым. Что вы думаете? Где сегодня находится азербайджанский учитель?
– Работа азербайджанского учителя сильно усложнилась. Потому что раньше учитель считался авторитетом в классе, его очень уважали. Ни родители, ни ученики не вмешивались в работу учителя. Теперь же наше общество стало очень чувствительным. Как только происходит небольшой инцидент, родители оказывают давление на учителя. Я категорически против этого. Нельзя оказывать давление на учителя, ставить под сомнение его работу, кричать на него. Во-вторых, допуск телефонов в класс усложнил работу. Каждый что-то снимает, пишет, показывает. Для учителя возникают трудности. К сожалению, в современном обществе сила и уважение к учителю уменьшились, но мы, несмотря ни на что, должны вернуть это уважение и силу. Есть родители, у которых нет педагогического опыта, но они приходят и оказывают давление на учителя, говоря, что он должен делать так. Откуда ты знаешь, как нужно поступать в педагогике? Ты не получил образования, у тебя нет педагогического опыта, как ты можешь это утверждать? То есть, я хочу сказать, что в нашем современном обществе люди стали очень чувствительны к детям и защищают их.
– Недавно в Закон «Об образовании» были внесены различные изменения. Одним из них был вопрос о прохождении сертификации учителями, специализирующимися в области музыки и искусства. Также на прошлой сессии было утверждено, что экзамен MİQ станет платным. По вашему мнению, могут ли эти изменения в направлении экзаменов MİQ и сертификации устранить проблемы в нашем образовании?
– В 90-х годах в образовании были определенные пробелы, что в некоторых случаях приводило к трудоустройству учителей без необходимой квалификации. Министерство науки и образования поэтому привлекает учителей к экзаменам, отстраняя случайно выбранных из школ. Я это понимаю. Действительно, в 90-х годах в нашей системе образования возникли очень серьезные пробелы. В результате даже те, у кого были поддельные дипломы или слабое образование, начали работать учителями. Сегодня для сохранения качества образования мы должны бороться именно с этими проблемами. С другой стороны, тем, кто показал слабые результаты на сертификационном экзамене, должны быть предоставлены некоторые льготы. Я считаю, что полностью отстранять учителей от сферы образования неправильно.
– Одним из вопросов, обсуждавшихся в парламенте и косвенно связанных с образованием, был законопроект «О правах ребенка». Согласно проекту, запрещается принудительное вовлечение детей в религиозные верования. Например, мы видим, что в Баку, южном регионе, Нахчыване и других наших районах дети ходят в школу в хиджабах. Иногда по этой причине они не посещают уроки физкультуры. Каково ваше отношение к этому?
– Однозначно оценить этот вопрос сложно. Потому что, с одной стороны, Азербайджан – светская страна, есть определенные правила и законы. Образование до 9-го класса является обязательным, к правилам следует относиться с уважением. С другой стороны, в Азербайджане есть верующие люди, большинство населения – мусульмане. Мне трудно сказать что-то конкретное по этому поводу. В целом, мы должны стремиться к тому, чтобы среди молодежи не развивался радикализм. Наша молодежь должна получать качественное, светское образование и не подпадать под влияние каких-либо групп.
– Фариз муаллим, когда речь заходит о южном регионе, одной из проблем, приходящих на ум, является проблема образования девочек и ранних браков. Как сейчас регулируется этот вопрос, и выступали ли вы с какими-либо инициативами по устранению этих проблем?
– К сожалению, южный регион находится на самом низком уровне по продолжительности обучения девочек в средней школе. Примерно 65 процентов девочек заканчивают среднюю школу, остальные же не заканчивают полную среднюю школу. Это весьма прискорбный факт. Подумайте, что они вступают в брак, и если стороны разводятся, а у женщины нет никакого образования, то она остается безработной. По этой причине я по собственной инициативе запустил в Ленкорани программу практического обучения для девочек, чтобы у них были хотя бы практические навыки. Так, мы открыли в Ленкорани бесплатные курсы для девочек, и проводятся тренинги по 5 направлениям: финансовые навыки, программирование, веб-дизайн, управление проектами и социальные сети. Было бы хорошо, если бы наши девочки после полного окончания образования направлялись в профессиональные училища.
– Председатель Комитета по науке и образованию Анар Искендеров был избран депутатом от Ленкоранского сельского избирательного округа. В целом, каковы ваши отношения с депутатами, представляющими этот регион – Анаром Искендеровым, Джаванширом Пашазаде? Какие обсуждения у вас бывают по поводу региона?
– У нас больше координации с Анаром муаллимом. Потому что мы вместе в Комитете по науке и образованию, и наши кабинеты находятся рядом. С другими депутатами, представляющими южный регион, у нас было одно-два совместных мероприятия. Например, депутат Рашад Махмудов, избранный от Астары, провел в этом регионе Форум по образованию. Мы все там участвовали. Когда господин Президент присвоил статус Национального Героя Панджали Теймурову с юга, все южные депутаты посетили их дома. В целом, у нас регулярно происходит координация и с другими депутатами этого региона.
– Как вы добираетесь до Ленкорани? Говорят, что у водителей здесь есть проблемы: много аварий, превышение скорости и так далее.
– Наша основная дорога в очень хорошем состоянии, отремонтирована. Я бы сказал, что это одна из самых удобных дорог в Азербайджане. Но, постоянно следя за СМИ, я вижу, что дорожных происшествий в Ленкорани действительно много. Видимо, нам нужно просвещать молодежь и в этом отношении. Бывает, что молодые парни занимаются автохулиганством, и это иногда приводит к авариям. Также часто поднимаются проблемы, связанные с автобусами. Но, честно говоря, я пока с такими проблемами не сталкивался.
– Ленкорань – довольно колоритный регион. Есть ли среди ваших избирателей талыши?
– В Ленкорани два избирательных округа. Поскольку я представляю город, талышей здесь, можно сказать, нет. Я сам не знаю талышского языка, и среди моих близких родственников талышей нет.
– А есть ли в Ленкорани традиции, которые вам нравятся и не нравятся, и если да, то какие?
– Природа и кухня Ленкорани прекрасны. Также у нее богатая история и культура. Но, например, мне не нравится пассивность молодежи. Я хочу видеть молодежь активной. Иногда молодые люди не верят в себя. Они думают, что у них нет шансов в жизни, но возможностей много. Мне не нравится, когда люди сидят без дела. Я хочу, чтобы в Ленкорани была экономическая активность.
– Вы сказали, что кухня прекрасна. А какое ваше любимое блюдо?
– Мои любимые блюда – плов и рыбные блюда.
– Как вы думаете, в каких областях люди этого региона смогли проявить себя?
– В нашем регионе люди очень привязаны к семейным ценностям. В Ленкорани институт семьи очень силен. Возможно, в больших городах это не так заметно. Здесь же выделяются уважение к старшим и младшим, а также доброжелательность людей друг к другу.
– Одно из интересных наблюдений заключается в том, что люди из южного региона всегда координируют свои действия друг с другом. Где бы они ни находились, они всегда поддерживают свои отношения, помогают друг другу по мере своих возможностей. В связи с этим, помог ли вам кто-либо из ленкоранцев приехать в эти места, а также оказывали ли вы какую-либо помощь ленкоранцам, исходя из вашего статуса?
– Я бы не сказал конкретно о ленкоранцах, но когда я учился в США, мы везде искали азербайджанцев. Даже когда я сижу в какой-либо аудитории, и кто-то говорит мне, что он из Ленкорани, я чувствую к нему родство. Но я никогда этим не злоупотреблял, потому что последние 20 лет я работал с Хафизом Пашаевым, и он такой человек, который ценит людей только по их личным качествам. Для меня важнее не то, откуда человек, не его резюме, а его личные качества, культура, способности.
– Работать с Хафизом муаллимом вам не трудно?
– Очень трудно. Потому что Хафиз муаллим очень ответственный человек и требует этой ответственности от других. Кроме того, Хафиз муаллим очень честный человек. Человек, работающий рядом с ним, не должен ошибаться ни на секунду. Он очень чувствителен к ошибкам, требователен и честен. Никогда не отвечает на звонки родителей студентов. Например, у нас иногда звонят и министры. Есть дети министров, у которых есть задолженности, но, что бы ни случилось, оценки по просьбе никого не исправляются.
– Хафиз муаллим также известен как национальный деятель...
– Хафиз муаллим – патриот, к тому же он вносит вклад в развитие литературы в Азербайджане. В конце концов, он родился в семье Мир Джалала. До сих пор он восстановил Газахскую семинарию, транслитерировал газету «Азербайджан» с арабского шрифта. Кроме того, он организует определенные литературные вечера, проводит много времени с писателями. В некотором роде он продолжает традиции своей семьи, чтобы интеллигенция в Азербайджане продолжала существовать.
– В Университет ADA поступают студенты как из азербайджанских, так и из зарубежных школ. Большая ли разница?
– Самый большой недостаток системы среднего образования – это зубрежка. Основная цель ученика средней школы в Азербайджане – подготовиться к тестам и что-то вызубрить. Это в итоге ослабляет коммуникативные и письменные навыки человека. Также ослабляются мыслительные и аналитические способности. В таком случае ты знаешь факты, помнишь наизусть, что произошло в каком году, но испытываешь трудности в повседневном общении. У иностранных студентов же наоборот, они не знают зубрежки. Если спросить их, сколько штатов в США, они не будут знать, потому что в этом нет необходимости. Но они умеют работать в команде, решать проблемы. Также они решают свои повседневные жизненные вопросы, готовы к вызовам жизни. У нас же видишь, что на экзамене набрал 650 баллов, но нет навыков письма. Мы должны стремиться к тому, чтобы наши выпускники соответствовали современным требованиям. В нынешнее время зубрежка совершенно не нужна. Сейчас каждый факт есть в интернете, можно зайти, поискать и найти. Сейчас главное – как ты будешь решать проблемы в течение дня, к каким ресурсам обратишься, какие выходы найдешь и так далее. Наша молодежь, к сожалению, не соответствует проблемам и вызовам современного мира.
– ADA – это такой университет, куда приезжают даже президенты из разных уголков мира для проведения конференций и встреч. Не трудно ли вам справляться с этим процессом?
– Наша основная миссия – представить Азербайджан миру и объединить мир с Азербайджаном. За последние 7 лет Президент также проводил конференции в Университете ADA. Ильхам Алиев использует Университет ADA как платформу для передачи посланий миру. У нас есть связи со 130 университетами мира, мы регулярно общаемся с профессорами и экспертами.
– Университету ADA исполнится 20 лет. Как вы думаете, что ADA дала Азербайджану за эти годы?
– ADA вернула уважение к высшему образованию в Азербайджане. Потому что, как мы уже отмечали, в 90-х годах, к сожалению, уровень высшего образования сильно упал, и в этой области было много негативных явлений. ADA вернула эту надежду и показала, что в Азербайджане может быть честный, прозрачный университет, где преподаватель, входя в аудиторию, может думать только об уроке. Одним словом, мы вернули обществу надежду на образование.
– Каковы были бы ваши рекомендации азербайджанской молодежи?
– Я учил и выучил английский язык в 1992 году при свете лампы, в холодной комнате, в пальто. Нынешняя молодежь не видела тех условий, не знает их трудностей. Когда я рассказываю об этом своей дочери, она говорит: «Папа, ты снова начал говорить о Второй мировой войне». Моя рекомендация нынешней молодежи – быть активными, развивать себя и, самое главное, верить в себя. Сегодня в Азербайджане есть все условия для развития и продвижения молодежи. Остается только, чтобы молодежь этим воспользовалась...
– Фариз муаллим, считаете ли вы, что за эти два года вы стали чиновником?
– Надеюсь, что нет.
