Игбал Агазаде: "Президент решил проблему, оставшуюся от Петра I, в корне"
“В азербайджанской политике начнется новый этап”
Председатель Партии Умид Игбал Агазаде известен своей открытой позицией по вопросам внутренней политики, деятельности парламента и меняющейся геополитической динамики в регионе.
В этом интервью, данном Modern.az, он ответил на наши вопросы о текущих политических процессах, отношениях между правительством и оппозицией, социально-политических реформах и перспективах на предстоящий период.
Представляем интервью с председателем Партии Умид.
- Игбал бей, почему в азербайджанской политике нет активности?
- Когда в 1988 году после начала народного движения перешли к этапу партийного строительства, первым из лозунгов, за которые боролись политические партии, был лозунг “Нет Азербайджана без Карабаха!”, и люди идеологически были сосредоточены на этой национальной проблеме. Если мы обратим внимание, то увидим, что на всех выборах, ситуативных митингах, мероприятиях или собраниях постоянно обсуждался карабахский вопрос, то есть на первом плане были национальные проблемы.
44-дневная Отечественная война, начавшаяся 27 сентября 2020 года, и антитеррористические мероприятия, проведенные 19–20 сентября 2023 года, в корне решили проблему, которая на протяжении 30 лет превратилась в идеологию и тактику, стратегию борьбы политических партий. Решение двухвековой проблемы фактически открыло большой путь к освобождению Южного Кавказа из-под влияния России, породило большую надежду.
Идеология возвращения наших земель, которую политические партии годами использовали в контактах с людьми, касалась всех партий. Ни одна партия не осталась в стороне от этого. Правящая партия строила на этом идеологическую пропаганду, оппозиционные партии формировали на этом свои позиции. Со временем все вдруг начали искать новый центр для населения и политических организаций. После полного восстановления суверенитета и независимости избирателю нужно было давать другие, новые сообщения, и избиратель уже думал о том, чтобы воспринимать эти сообщения по-другому.
Поэтому ни избиратель, ни большинство политических партий в широком смысле пока не готовы к этому процессу. По поводу избирателя могут быть высказаны различные мнения. Но была проблема, которую общество принимало как с социальной, так и с идеологической точки зрения, а также с точки зрения восприятия и понимания – и она решена.
Теперь, что бы ты ни говорил избирателю, он еще должен сформировать это в своем мировоззрении. А основные факторы, обусловливающие политическую активность, в настоящее время отсутствуют.
С другой стороны, на фоне событий последних лет в подавляющем большинстве стран, борющихся за демократию и универсальные ценности, произошли серьезные катаклизмы. Это показали процессы, происходящие в Украине, арабских странах, Молдове, Грузии, самой Армении и других странах.
Все это также заставило избирателя задуматься над вопросом демократии и универсальных ценностей, которые совпадают с основными темами после Карабаха. Действительно ли происходящее показывает, что борьба за демократию в Украине, Грузии, Армении или арабских странах приносит ожидаемый результат? Возможно, к этому вопросу нужно подходить с несколько иной точки зрения, с предположениями, или же нужно ждать, пока мировой порядок вступит в новую фазу? Все эти факторы в целом являются причинами снижения политической активности.
Следующий этап в политическом ландшафте, конечно, будет. После решения проблем такого типа на повестку дня выходит второй основной вопрос – решение социальных проблем, борьба за демократию, за универсальные ценности, в направлении идеологизации политических партий.
Несколько более близкие к социальным вопросам позиции составят основную линию, программу политики.
- К чему это приведет?
- Политические партии должны перестать быть партиями лозунгов. Подавляющее большинство партий были именно партиями лозунгов. В настоящее время быть партией лозунгов не соответствует порядку общества. Теперь нужно строить конкретную программу.
В январе 2024 года Партия Умид представила обществу новую программу. Отмечу, что выступать с позиции программной партии, а не лозунговой, не так-то просто. Поэтому в Азербайджане останется не так много политических партий. Новый период можно также назвать этапом формирования политического спектра партий. Как мы уже отмечали, общая идеология всех партий – прежняя карабахская проблема – решена. Моя статья также опубликована: не только в Азербайджане, но и в азербайджанской политике начнется новый этап. Это может произойти поздно. Но это произойдет.
Этап готовности азербайджанского избирателя к этому также занимает время. Благодарность нашего народа является замедляющим фактором. Избиратель думает, что Карабах взят. Возникающее удовлетворение приводит к застою. Эпоха построения идеологического государства в мире закончилась. Идеологической системе обязательно находится альтернатива. Правовая система же едина, альтернативы у нее нет. Сейчас в мире строятся правовые государства.
Также необходимо опираться на современное, международное право. Исторические правовые структуры не созвучны современности. Они приняли форму, смешанную с идеологией. В модели правового государства признаются права каждого.
Как Партия Умид, мы боремся за построение правового государства. За такую структуру, где признаются права каждого члена общества и не посягаются на права государства.
- Сколько у вас сейчас членов партии?
- Более 58 тысяч человек.
- Каковы основные отличия Партии Умид от других оппозиционных партий...
- Мы во все времена были привержены государству и ставили вопрос государства на первый план. Защищая универсальные ценности, мы также выдвигали сильное государство как основное условие. Мы подходили к процессам с любовью, никогда не смотрели с враждебной позиции.
Во все времена мы рассматривали власть и оппозицию только как соперников. Не как врагов, а именно как соперников, и не допускали проведения резких барьеров. Сегодня общество быстро движется в этом направлении, и мы рады, что этот путь проложили мы. Когда годами мы выдвигали принцип примирения и добрососедства в политических отношениях, были те, кто относился к нам с иронией.
Сейчас 2025 год, все говорят о примирении, о системе отношений, а путь, предложенный нами еще в 2006 году, уже виден. На президентских выборах 2008 года мы первыми показали культуру. Тогда мы были реальным оппозиционным кандидатом. Партию Умид Государственный департамент США также признавал как оппозиционную организацию в парламенте.
В тот период мы проявили такой гуманный подход. Мы пожелали президенту успехов в его деятельности и отметили, что следует учесть в будущем.
- Есть ли у вас какое-либо международное сотрудничество?
- У нас есть связи с международными дипломатическими корпусами во всех сферах. Но в самом мире сегодня другая картина. Если Соединенные Штаты Америки сегодня заявляют, что демократия – это внутреннее дело каждой страны, что они не будут обсуждать демократию за столом переговоров с какими-либо странами, значит, условия изменились. То есть, изменился и угол зрения дипломатических корпусов. Мы также считаем, что демократия – это внутреннее дело каждой страны. Но если демократия – это общечеловеческая ценность, то каждый должен заниматься этим, и это должно быть исследовано на международном уровне.
- Как вы думаете, почему оппозиция не может повести за собой общество? Иными словами, почему общество не верит оппозиции?
- Вы думаете, они идут за властью? Здесь возникает вопрос: под властью подразумеваются все лица или Ильхам Алиев? Если речь идет об Ильхаме Алиеве, то народ его принимает. Потому что Ильхам Алиев решил 200-летнюю проблему в корне, поэтому народ сегодня за ним. Президент решил проблему, оставшуюся от Петра I, в корне. Он превратил Азербайджан в сильное государство, сделал его влиятельным на международной арене. Теперь в мире считаются с Азербайджаном. Но выведите на народ лиц, представленных в Партии Новый Азербайджан, а также депутатов Милли Меджлиса. Посмотрите, кто их поддержит?
Дело в другом. Дело в том, что пока нет политических организаций, которые бы выражали желания людей. А чтобы увидеть, кто есть кто, обязательно нужно идти на демократические выборы.
- Функционеры ПНФА и Мусават считают только себя реальной оппозицией в стране...
- Я не могу ничего сказать людям по поводу их мыслей о себе. Кто-то может считать себя "Богом", кто-то может называть себя поэтом, не умея писать стихи. Что я должен сказать?
- Что вы скажете тем, кто называет оппозиционные партии, ведущие диалог с властью, "автобусной оппозицией"?
- Это были слова Рамиза Мехтиева. Мы, члены азербайджанской оппозиции, на автобусе ездили только в Карабах. На автобусе нам больше некуда было ехать. В тот период наша поездка на автобусе естественна. Потому что мы действовали по программе. В Карабах не разрешалось ездить на личных автомобилях, и мы двигались по определенному маршруту. Нам нужна была родина, мы были готовы ехать туда и на телеге. 30-летняя тоска заканчивалась.
- Игбал бей, вы сами родом из Физули. Вы бы переехали туда жить?
- Я родился в Баку, учился здесь. Иногда мы видим Азербайджан большим. Территория Азербайджана мала. Чтобы добраться до какого-либо района, мы не преодолеваем большие расстояния. Для меня весь Азербайджан – родина. Я останусь и в Газахе, и в Астаре. Нет никакой разницы.
Здесь важен вопрос условий и рабочего графика. Главное – рабочая среда. Как территория, как район, это не имеет никакого значения.
- Чего не хватает оппозиции, чтобы стать альтернативой власти?
- Очень слабая демократичность и политическая институционализация в Азербайджане. Если это будет, со временем все встанет на свои места. Основная проблема – неудовлетворительная законодательная база для формирования политической институционализации.
- Как вы думаете, в каких политических реформах нуждается страна сегодня?
- Нужны очень большие политические реформы. В первую очередь, необходима реформа Конституции. Как я только что сказал, обязательно формирование законодательной базы, показывающей функцию и место, роль политических институтов в обществе.
В законодательной базе должен быть отражен механизм прихода политических партий к власти. В Азербайджане можно участвовать в выборах и как частное лицо. Но тогда какова функция политических институтов? В направлении усиления функций институтов должно идти совершенствование законодательной базы.
С другой стороны, должна возрасти роль определенных постов в механизме управления. Должна возрасти роль муниципалитетов. Должна возрасти роль парламента, должна быть подотчетность. Сегодня в парламенте есть так называемая Дисциплинарная комиссия. Комиссия может написать заключение о депутате. Центральная Избирательная Комиссия также может лишить его мандата. Та Центральная Избирательная Комиссия, которую Милли Меджлис сформировал из отдельных лиц. В таких условиях институционализация невозможна.
Одним словом, если механизм прихода к власти не будет упрощен, будет очень сложно.
- В обществе существует устоявшееся мнение, что оппозиция должна занимать жесткую позицию по отношению к власти.
- Ошибочное мнение. Власть не враг, чтобы мы выставляли щит. Те, кто представлен во власти, – это азербайджанцы, представляющие нашу страну на международной арене, а внутри страны организующие управление. Почему я должен всю жизнь говорить "мечом и щитом"? Если понадобится, мы сядем с ними за стол, обсудим вопросы. Профессиональная политическая позиция заключается в том, чтобы сосредоточиться на самой проблеме. В процессе этого взгляда ты можешь быть жестким или мягким с противоположной стороной.
Политика – это не ссора. Если политика – это дипломатия, то ее двери всегда должны быть открыты.
- А если у существующей власти нет серьезных недостатков, вы сторонник ее смены?
- В странах мира президентов меняют не потому, что они плохие. Нет. Они могут оказывать и хорошие услуги. Дело в том, что изменения нужны для того, чтобы не было застоя. Чтобы механизмы прихода к власти были работоспособными. Посмотрим на азербайджанскую власть. Сколько корректировок происходит в структуре. Они решают проблему, возникают другие проблемы. Это результат отсутствия обновления. Например, если бы ответственность глав исполнительной власти была возложена на муниципалитеты, многих этих проблем удалось бы избежать.
Исторический опыт показывает, что даже у самых эффективно работающих властей есть тридцать процентов оппозиции. Есть ли у нас в парламенте тридцать процентов оппозиции?
- Вы отметили, что при необходимости нужно садиться за стол переговоров с властью. Какие предложения вы бы ей сделали?
- Мы уже представили нашу программу власти. После 44-дневной Отечественной войны мы сказали, что и как хотим видеть. Мы внесли свои предложения по правам человека, избирательным реформам, конституционным реформам. Может возникнуть вопрос: ну и что, что вы внесли, разве власть осуществляет то, что вы говорите? Если бы власть выполняла все мои предложения, почему она была бы властью?
Если наша миссия – вносить предложения, то ее полномочия – анализировать предложения, принимать те, которые полезны для общества, власти, государства.
- Почему наша молодежь далека от политики?
- Не будем говорить о молодежи, к сожалению, наше общество далеко от политических процессов. Существует ошибочное представление о молодежи. Это та молодежь, которая освободила Карабах. Когда понадобится, они скажут свое слово и на политической арене. Когда наступит период политической активности, молодежь обязательно будет там.
- Есть ли в вашей организации молодой человек, который мог бы вас заменить?
- Очень много. Молодых функционеров в нашей партии сколько угодно. Они активны в социальных сетях, формируют мнения, высказывают идеи. В Азербайджане нет другой оппозиционной партии, которая бы так массово выступала в средствах массовой информации, как мы.
- Какие у вас ожидания от отношений с Арменией в следующем году?
- Я ожидаю подписания мирного договора. И очень хочу, чтобы на повестку дня вышло понятие единства Южного Кавказа. Потому что мир подходит к нам не в контексте Азербайджана, Грузии и Армении, а именно в контексте Южного Кавказа. Пусть будет создано Южно-Кавказское Единство по модели Европейского Союза. Это может защитить нас от внешних влияний, а также принесет пользу в направлении демократизации внутри страны. В то же время, это была бы очень выгодная с экономической точки зрения модель. Здесь особое значение имеет Азербайджан. Потому что наше население больше, чем население Грузии и Армении. Для нашего возвращения в Зангезур это также была бы очень целесообразная организация. Для единства тюркских народов это играло бы роль моста. Я пока не хочу много говорить об этом в прессе.
- Получается, вы больше не видите риска конфликта в регионе...
- Риска конфликта не видно. Если нет российского фактора в регионе, то и вероятности нет. Это возможно под влиянием России.
- Игбал бей, что вы думаете о "деле Рамиза Мехтиева"?
- О "деле Рамиза Мехтиева" должно думать следствие, почему я должен думать?
- А вас могут обвинить в тайном сотрудничестве с Рамизом Мехтиевым?
- Нет, никто не может этого сделать. Один из тех, кого не будут обвинять по "делу Рамиза Мехтиева", это именно я. За всю свою жизнь я ни разу не встречался с Мехтиевым, и когда он был на посту, я выступил против него с четырьмя статьями. Это статьи, написанные мной в 2009, 2010, 2012 и 2014 годах. У меня не было с ним никаких проблем, я писал о недостатках. Однако в нынешней ситуации, если кто-то привлекается к следствию по обвинению в государственной измене, это очень серьезный вопрос. Кто изменил Азербайджану, должен быть наказан самым суровым образом. В то же время, я против привлечения к следствию тех, чье имя не фигурирует в измене. Согласно принципу презумпции невиновности, до оглашения результатов следствия никого нельзя называть преступником. Поэтому я жду окончательного решения.
- Вы участвовали в выборах в парламент 6-го созыва, но результаты вашего округа были аннулированы. Могла ли там быть рука Рамиза Мехтиева?
- Причиной этого было нарушение закона, и это был первый случай в истории выборов Азербайджана, когда результаты всех участков одного округа были аннулированы. На самом деле, это была несправедливость по отношению ко мне. На тех выборах я победил. У меня есть официальные протоколы. Мы распространили как видеоверсию, так и бумажный формат этих протоколов в социальных сетях в качестве доказательства. Перечеркнуть нашу явную победу было ошибкой Центральной Избирательной Комиссии и власти.
- Как у вас отношения с Рауфом Арифоглу, вашим главным соперником на тех выборах, вы общаетесь?
- Нет.
- Есть ли в вашей деятельности определенная красная черта, которую вы для себя установили?
- Очень много. Человек живет в семье, в обществе. Это обусловливает красные черты. Наши самые большие красные черты – это воспитание, этика, преданность государству, ненарушение интересов общества и, самое главное, справедливость.
- Возможна ли дружба в политике? Если да, то кто ваши друзья?
- Конечно, возможно. Иногда на политику смотрят так, будто смотрят на что-то отвратительное. У меня нет врагов в политике. Все мои друзья.
- Какую свою работу вы считаете ошибочной?
- Это оценит общество. Я сам не думаю, что у меня были какие-либо ошибки перед государством, родиной, обществом. Со стороны кому-то я могу показаться ошибочным. Но в своей политической деятельности я был честен перед своим обществом, своим государством, своей работой и никогда не допускал ошибок.
- Если бы вы были у власти, какие три корректировки вы бы осуществили в первую очередь?
- В первую очередь я бы внес коррективы в управление. Во-вторых, в судебно-правовой системе Азербайджана должны быть большие реформы. В-третьих, я бы вывел систему отношений на новый уровень. Нам нужны более мягкие отношения. Здесь речь идет об отношениях между властью, обществом и политическими институтами.
- В нашей политической арене вы видите основную проблему в личностях или в политической системе?
- Как в управлении, так и в оппозиции дело не в личностях. Если вы обратите внимание, при подходе к власти во все времена, на всех этапах менялись личности, но проблемы не менялись. Проблемы либо оставались на месте, либо были примерно одинаковыми.
Значит, дело в системе. Внутри оппозиции происходил тот же процесс: люди менялись, одни уходили, другие приходили, но методы борьбы и подходы кардинально не менялись. Это тоже системная проблема. В формировании системы велика роль лозунгов и основных подходов, о которых я говорил ранее.
Существует необходимость в том, чтобы институты встали на правильный путь. Как я уже сказал, новые политические программы и вытекающие из них реальные лозунги должны быть регулирующим фактором.
Мы видим, что и власть пытается обновить систему. Разрушает табу, привлекает неприкосновенных к ответственности перед законом.
