Сегодня азербайджанский народ чтит годовщину трагедии 20 Января. 36 лет назад наш народ, поднявшийся за независимость и свободу, столкнулся с жестокой реакцией руководства Советского Союза. Введенная в Баку Красная Армия расправилась со своими гражданами, убив, ранив и арестовав сотни азербайджанцев.
Modern.az спросил у нынешних председателей партий их воспоминания о событиях 36-летней давности. Представляем их ответы.
Председатель Партии гражданской солидарности Сабир Рустамханлы: “20 Января, наряду со всеми трагедиями, потерями и продвижением демократической борьбы народа в Азербайджане примерно за два года, является героической страницей нашей истории. Мое отношение к тем баррикадам, к тому, как люди собирались на улицах, и так далее, иное, отличается. Но тогда уже, независимо от какой-либо агитации, народ сам, не выдержав этой несправедливости, выходил перекрывать дороги.
Потому что Москва постоянно покровительствовала армянам и вместо того, чтобы ввести войска против армян в нагорной части Карабаха, фактически вводила их в мирный Баку. В то время ходили слухи, что в Баку происходят погромы, притеснения армян и так далее. То есть, это действие в целом ошибочно. Баку, спасший СССР своей нефтью во Второй мировой войне, столкнулся с армией, которая сама подвергалась фашизму и наступала на фашизм.
Поэтому предлог Москвы был известен: якобы границы СССР рушатся, в Баку есть вооруженное сопротивление, и после этого меняется законное правительство. Именно под этими предлогами армия была введена в Баку. В тот вечер собрался Милли Меджлис. Я был членом Следственной комиссии, созданной в тот день. Начиная с того дня, она месяцами занималась расследованием произошедшего.
Многие участники были допрошены. Мы расследовали, кто пригласил армию в Баку, кто дал согласие на это – все это. Затем эти документы почему-то не были обнародованы. После прихода к власти Гейдара Алиева этот вопрос был вновь расследован. Одним словом, время идет, но эта трагедия не забывается. Русская армия входила в Баку, оскорбляя наш народ, среди них были и армяне. «Режьте этих турок», – кричали, когда танки мчались по улицам Баку. Теперь, после всего этого, я поражаюсь, видя в Баку вновь русское, московское восхищение и русские школы, открывающиеся одна за другой. Эта наша забывчивость мне тяжело дается».
Председатель Партии «Свободная Родина» Акиф Наги в своем заявлении нашему сайту сообщил, что в то время руководил одной из баррикад: “В то время я жил в известном общежитии в поселке Ахмедлы. Вечером 18 января к общежитию подъехал автобус, и они объявили, что собираются на баррикаду. Я сказал: «Вы идите, мы сами придем». Мы организовали строительство баррикады на Зыхском шоссе, в месте выхода с моря. Я был председателем совета общежития. Эльхан Нуриев был моим заместителем. Мы вдвоем обошли комнаты. В общежитии проживало 300 семей, мы пригласили всех вместе пойти на баррикаду. Мы записали 45 человек, а затем ждали там до утра в ночь с 18 на 19 января.
Утром мы отдохнули. Все пошли по своим делам. На следующий вечер мы снова пошли в составе 45 человек. Я руководил баррикадой. Мы оставались там до утра. В 12:00 поступали сообщения: расходитесь, людей убивают, и вам тоже причинят вред. Потому что выход с моря на Зыхское шоссе был одним из возможных вариантов. Мы же сказали, что будем стоять до утра.
Ближе к утру, в половине шестого, мы слушали обращение по радио. Говорили, что улицы Баку залиты кровью. После этого мы задумались: оставаться или уходить? Осталось около 15 человек, остальные разошлись. Я сказал: «Подождем, пока рассветет». Эльхан Нуриев сказал: «Мы вывели людей, мы несем ответственность, пойдем».”
Председатель партии «Реал» Натиг Джафарли, хотя ему было 17 лет во время событий, стал свидетелем определенных происшествий:
“Во время трагедии 20 Января я вырос в Алатаве, прямо рядом с Сальянскими казармами, тогда мы были студентами и были среди активно участвующих людей. 20 Января мы были рядом с Сальянскими казармами, вечером, около 11–12 часов, мои родители пришли и позвали меня домой поесть. Когда начались события, я был дома. Наш дом находится в 500–600 метрах от Сальянских казарм. Когда начались события, я выбежал на улицу. Были люди, лежащие на земле. Если не ошибаюсь, человек по имени Адиль был ранен в руку. Я привел его домой, мы перевязали ему руку. Затем с помощью соседей и взрослых его доставили в больницу. То есть, для меня это был день, запечатлевшийся в памяти. Но я уже против того, чтобы оценивать этот день только как трагедию. Время прошло, да упокоит Аллах души наших шехидов, они стали шехидами за свободу и независимость. Я сторонник того, чтобы это заняло место в истории Азербайджана не как день трагедии, а как летопись героизма. Это также, образно говоря, стало вакциной для азербайджанского народа: чем дальше мы будем от России, от Российской империи, тем лучше».
Председатель партии «Умид» Игбал Агазаде отметил, что во время событий находился в студенческом движении:
“В 1990 году я был студентом в Баку. 18 января мы думали о поездке в Карабах. Мы должны были отправиться в Карабах в составе добровольческих отрядов. Но чрезвычайное положение в Баку и другие вопросы прервали эти процессы. Ночью, примерно в 20:30, был взорван телевизионный блок, ближе к ночи мы были в Нариманове, на бывшем Московском, ныне проспекте Гейдара Алиева. Мы видели и то, что там происходило. На следующее утро мы собрались перед зданием нынешней Администрации Президента, тогдашнего Центрального Комитета. 22 января на площади Азадлыг был день похорон, и оттуда мы пошли на похороны. После похорон я поехал в Физулинский район, где жили наши родители. Мы были в гуще происходящих процессов, в студенческом движении. Мы не слышали о событиях со стороны. Наоборот, чаще от нас узнавали, что происходит».
Председатель партии «Аг» Турал Аббаслы:
“20 Января мне было где-то 8–9 лет. Наша семья была политически активной, и мама, и папа участвовали на площади, по мере возможности делали покупки, готовили еду и приносили ее. Нас тоже водили на митинги Фронта со стороны станции метро «Сахил». С детства мы были в гуще событий. Именно в ночь с 19 на 20 января мы жили в районе, называемом Кубинка. Там мы не просыпались вечером. Мы были братом и сестрой. Наши родители слышали звуки выстрелов, но не выходили на улицу. В наш двор падали горящие пули, соседи оставались бодрствовать. А утром, я помню, наши родители взяли нас за руки, и мы вышли в город. У людей не было страха, что нас убьют, увезут. Одежда и оружие русских солдат до сих пор в нашей памяти, мы шли мимо ряда, в котором они стояли. Мы посмотрели, что происходит в городе, а затем вернулись домой. От мала до велика, пионеры бросали свои галстуки, октябрята бросали и топтали звезды с детским изображением Ленина. Такие были времена. В те времена была Карабахская война, это были смутные времена. Но одно я точно помню: никто не боялся. Все смотрели в завтрашний день с надеждой, верили, что будет лучше, красивее».
