Разграничение полномочий между Конституционным Судом и Верховным Судом является одним из наиболее чувствительных и в то же время в определенном смысле спорных вопросов судебной системы Азербайджана. Хотя это разграничение формально определено в законодательстве, на практике их функциональные границы не всегда четко видны. В частности, вопрос баланса между принципом верховенства Конституции и требованием стабильности судебных решений и правовой определенности сближает, а в некоторых случаях и сталкивает роли этих двух судебных инстанций.
С одной стороны, Конституционный Суд выступает в качестве органа, оценивающего соответствие нормативных правовых актов, а также судебных актов Конституции, и официальное толкование Конституции считается его исключительной компетенцией. С другой стороны, Верховный Суд, являясь кассационной инстанцией, осуществляет надзор за правильным применением материального и процессуального права, обобщает судебную практику и стремится обеспечить единообразное применение права.
В этом контексте возникает несколько интересных вопросов. Как распределяется разграничение полномочий между Верховным судом и Конституционным судом? А также, по каким правовым вопросам последнее слово принадлежит Конституционному Суду, а по каким – Верховному Суду, и как эта граница определяется законодательством?
В своем заявлении для Modern.az руководитель Фонда конституционных исследований Алимамед Нуриев, проясняя вопрос, отметил, что в правовой системе Азербайджана разграничение полномочий между Конституционным Судом и Верховным Судом основывается не на принципе иерархии, а на принципе функционального различия.
“Верховный Суд, как высшая инстанция общей судебной системы, осуществляет надзор за правильным и единообразным применением материального и процессуального права, обеспечивает устранение судебных ошибок и стабильность судебной практики.
Конституционный Суд же является специальным органом конституционного контроля, оценивающим соответствие нормативных правовых актов и судебных решений Конституции. Это разграничение полномочий четко закреплено в Конституции Азербайджанской Республики, а также в законах “О судах и судьях” и “О Конституционном Суде”. Так, в первом законе определяются полномочия общей судебной системы, включая Верховный Суд, а во втором законе точно указывается исключительная сфера компетенции Конституционного Суда”.
Юрист также подчеркнул, что, касаясь вопроса о том, какие правовые вопросы относятся к Верховному Суду, а какие – к Конституционному Суду, применение материального и процессуального права, устранение судебных ошибок и обеспечение единства судебной практики входят в компетенцию Верховного Суда:
“В свою очередь, толкование Конституции, проверка соответствия законов и других нормативных правовых актов Конституции, а также оценка влияния судебных решений на конституционные права и свободы относятся исключительно к компетенции Конституционного Суда.
Иными словами, если правовой спор находится на стадии применения закона, последнее слово принадлежит Верховному Суду. Если же спор связан с нарушением Конституции, этот вопрос уже входит в сферу компетенции Конституционного Суда”.
Он также заявил, что проверка соответствия судебных актов Конституции является исключительно компетенцией Конституционного Суда:
“Верховный Суд при принятии решения может ссылаться на положения и принципы Конституции и применять их, однако не имеет права объявлять судебный акт противоречащим Конституции и выносить конституционное решение, порождающее правовые последствия. Этот подход является не только основным требованием централизованной модели конституционного контроля, но и имеет важное значение с точки зрения обеспечения правовой стабильности.
Постановления Пленума Верховного Суда, обобщающие судебную практику, служат для разъяснения применения законов, а не Конституции, и играют роль методического руководства для судов. Эти решения не могут считаться официальным и обязательным толкованием Конституции. Официальное толкование Конституции, имеющее особый правовой статус, предоставлено исключительно компетенции Конституционного Суда”.
Юрист также добавил, что механизм индивидуальной конституционной жалобы непосредственно выводит Конституционный Суд на позицию защиты прав человека:
“Посредством этого механизма гражданин может обратиться в Конституционный Суд, утверждая, что решения Верховного Суда или других судов нарушают его конституционные права и свободы. Это не ослабляет роль Верховного Суда, а, наоборот, усиливает защиту прав человека, формируя последний конституционный фильтр в судебной системе.
Если решение Верховного Суда порождает правовое последствие, противоречащее Конституции, устранение этого противоречия выходит за рамки контроля Верховного Суда и переходит в плоскость конституционного контроля. Конституционный Суд оценивает соответствие соответствующей нормы или судебного акта Конституции и при необходимости создает условия для переформатирования правовых последствий”.
А. Нуриев также обратил внимание на важность обращения в Конституционный Суд по вышеуказанным вопросам:
“Так, Конституционный Суд сам не имеет права по собственной инициативе проверять соответствие тех или иных нормативных правовых актов, а также судебных решений Конституции. Эта проверка осуществляется только на основании обращения уполномоченных субъектов, предусмотренных Конституцией и законами.
В итоге можно сказать, что отношения между Конституционным Судом и Верховным Судом не носят характера “сверху-вниз” или “выше-ниже”. Эти отношения выражают баланс между конституционным контролем и судебным правосудием, необходимый для правового государства.
Пока этот баланс сохраняется, обеспечивается как верховенство Конституции, так и легитимность судебной власти”,- завершил свою мысль юрист.
