Иногда суть великих войн лучше раскрывает не карты генералов, линии фронта, количество ракет, а одна фраза, сказанная в закрытой комнате.
По утверждению влиятельного британского журнала "The Economist", ссылающегося на источник, близкий к Владимиру Путину, российский президент на каком-то этапе войны сказал своему ближайшему окружению следующее:
"They will hang me".
"Они меня повесят".
Мы не знаем, были ли эти слова действительно сказаны. Журнал не раскрывает имя источника. Также неизвестно, когда и при каких обстоятельствах произошел этот разговор. Кто такие "они" – Запад, Украина, российская элита или сторонники войны, которые не простят поражения – этого мы тоже не знаем.
Поэтому эту фразу нельзя считать подтвержденной цитатой Путина.
Но даже как фраза, сказанная анонимным источником, она указывает на опасную логику войны. Потому что начать войну и закончить войну – это не одно и то же.
Когда власть начинает войну, она ставит перед собой политические и военные цели. Территория, безопасность, престиж, сфера влияния, исторические притязания... Однако проходят годы, погибают десятки тысяч людей, тратятся миллиарды долларов, экономика и общество приспосабливаются к требованиям войны.
Затем начинается странный этап.
Вопрос уже не "Что мы выиграем?". Вопрос меняется:
"Если мы остановимся сейчас, как мы все это объясним?"
Поэтому другая мысль, высказанная одним из источников "The Economist" в российской элите, еще более интересна. По его словам, внутри элиты все больше возникает ощущение:
"Король голый".
Эта фраза, возможно, более значима, чем фраза "Меня повесят".
Самое большое богатство авторитарной власти – это не только армия, полиция и деньги. Одно из ее главных богатств – это иллюзия непобедимости.
Пока все верят, что правитель силен, его сила действительно растет. Элита подчиняется ему, чиновники выполняют приказы, соперники молчат. Но однажды, когда этим людям приходит в голову вопрос "может быть, он не так силен, как раньше?", одна из невидимых опор власти начинает трескаться.
В истории есть ужасные примеры этого.
В 1917 году власть Николая II рухнула не только из-за поражений русской армии. По мере того как война продолжалась годами, мысль о том, что государство неуправляемо, распространилась на двор, генералов, аристократию и даже на сами основы монархии. Когда царя свергли, это были не большевики. Большая часть его собственных генералов уже не считала его пребывание у власти выходом.
Это одна из самых опасных особенностей войны для правителей.
Через некоторое время поражение может перестать быть военным результатом для государства и превратиться в личную угрозу для лидера.
И с этого момента интересы государства и интересы правителя начинают расходиться.
Для государства компромисс может быть выгоден;
Для общества прекращение войны может быть выгодно;
Для солдата возвращение домой может быть выгодно.
Но если для лидера компромисс означает потерю власти, его расчет совершенно иной.
В этот момент мир может показаться странным образом более опасным, чем война.
В психологии есть близкое к этому понятие: иллюзия невозвратных издержек. Человеку трудно признать бессмысленность какого-либо дела после того, как он потратил на него много денег, времени и усилий. Хотя логично было бы остановиться, он соглашается на еще большие потери, чтобы оправдать предыдущие.
В войне же этот механизм приобретает ужасающие масштабы.
Если ты воевал пять лет, ты должен придать смысл жертвам пяти лет.
Для этого ты жертвуешь и шестым годом.
После шестого года становится легче оправдать седьмой год.
Таким образом, война, которая изначально велась для достижения цели, однажды превращается в войну, которая ведется, чтобы не показать бессмысленность прошлых жертв.
Если фраза "Они меня повесят", сказанная источником "The Economist", верна, то именно в этом ее истинная тяжесть.
Это не фраза о напуганном человеке.
Это о более опасной ситуации:
"О том, что выход из войны для страны и личный выход для правителя уже не находятся в одном и том же месте".
История показывает, что в такие моменты самый опасный вопрос не в том, выиграет ли правитель войну. Самый опасный вопрос в следующем:
Если он не видит своего будущего после мира, зачем ему выбирать мир?
