Сайт Modern.az продолжает серию интервью с иностранными журналистами. В этих интервью мы стараемся узнать представления этих журналистов об Азербайджане и азербайджанцах, исследовать общие черты между двумя странами, обмениваемся мнениями по другим вопросам.
Наш сегодняшний собеседник – журналист из России Сергей Строкань. Сотрудник газеты «Коммерсантъ», Сергей также является членом Российско-Азербайджанского Экспертного Совета.
- Как вы оцениваете текущее состояние современной российской журналистики? Какие основные изменения произошли в медиапространстве России за последние годы?
- Современная российская журналистика и происходящие в ней процессы не находятся вне существующих общемировых тенденций, в той или иной степени отражая те веяния, которые циркулируют в глобальном информационном пространстве. Несмотря на типологическую общность, вряд ли уместно говорить о некой среднестатистической ситуации – своего рода «средней температуре по больнице» – применительно к ней в сравнении с другими странами. Что же касается российской журналистики с ее самобытными особенностями, то можно с уверенностью сказать, что за последние годы она изменилась до неузнаваемости, произошел тектонический сдвиг. Наряду с традиционными СМИ – газетами, теле- и радиовещанием – появились и стремительно развились новые медиа: телеграм-каналы, блогеры, интернет-платформы. В этой ситуации информационное пространство приобретает все более фрагментированный, хаотичный, а порой и бессистемный характер, а универсальные критерии качества на фоне этой хаотичной подвижности все более размываются. Скажем больше. Уже нет прежних единых «золотых стандартов» и критериев, определяющих, каким должен быть профессиональный журналист и редактор. Все зависит от того, в каком сегменте или секторе (а может быть, в каком «окопе») информационного пространства они выступают. Либо журналист является частью мощной информационной компании или корпорации, обладающей определенными корпоративными принципами, правилами стиля и собственными представлениями о том, что такое информация и как ее следует подавать, либо журналист является сам себе режиссером. Таким образом, если обобщить все сказанное, в современной российской журналистике многократно возросли как возможности для передачи информации, так и значительно повысились риски ее искажения и превращения новостей в «фейк ньюс».
- Быстрое развитие социальных сетей и цифровых платформ оказало серьезное влияние на традиционные медиа. Как этот процесс повлиял на медиа-сферу России, и какие новые навыки, по вашему мнению, требуются сегодня от журналиста?
- Стремительное развитие социальных сетей приводит к тому, что все большая часть медиаконтента переходит с бумаги и из эфирного пространства в интернет, и на этом фоне традиционные медиа – некогда «гиганты» информационного пространства – все больше выглядят как явление, уходящее в прошлое. Конкуренцию изданий и авторов с индивидуальным стилем сменяет конкуренция за другой продукт, сделанный по другим технологиям, давно забытую старую советскую журналистику, многоуровневую систему редакционного контроля и жесткой проверки фактов. Таким образом, на первый план выходит конкуренция поисковых систем, а количество просмотров становится новым критерием качества, наблюдаются также попытки любыми способами увеличить и накрутить эти цифры. Таким образом, журналист, представляющий новые медиа, становится заложником этой системы, попадает в ловушку этого подхода, который требует в первую очередь получить как можно больше просмотров, кликов, репостов и лайков. В результате, часть новостей, которые не приносят кликов, но являются социально значимыми или политически важными, обречены оставаться без внимания. Эти новости существуют, но их как бы нет – они беспомощно протягивают руки на обочине информационной дороги, «голосуют», но никто не останавливается, чтобы их подобрать. Информационные машины проезжают мимо! Это серьезная проблема новой дискриминации под видом отбора новостей. Другая неразрывно связанная с этим проблема – необходимость довести новость до уровня, который принесет клики, что часто требует откровенного искажения контента или создания вымышленных сведений ради привлечения интернет-массы.
- Как вы оцениваете влияние искусственного интеллекта на журналистику? Какие возможности и риски, по вашему мнению, создает использование искусственного интеллекта в деятельности медиа?
- Искусственный интеллект – это обоюдоострое оружие. Уже сегодня передовые версии искусственного интеллекта позволяют создавать достаточно качественный информационный продукт, и в связи с этим все чаще возникает вопрос: зачем вообще нужны журналисты, которые плохо пишут, не обладают глубокими знаниями, порой допускают орфографические и грамматические ошибки, тексты которых нужно править, да еще и платить им зарплату? Возможно, журналистами будущего станут «умные машины». Но здесь есть одно «но». Искусственный интеллект по сути вторичен, он лишь собирает и систематизирует материалы, написанные до него. Поэтому первичный контент, созданный естественным человеческим интеллектом, должен быть подготовлен и обновлен. Значит, профессия журналиста не умрет.
- В условиях продолжающегося военного конфликта непроверенная информация особенно быстро распространяется в социальных сетях. Как это влияет на деятельность журналистов? Насколько усложняется в таких условиях проверка информации и сохранение объективности в журналистике?
- Как я уже отмечал, социальные сети – это новая реальность, где действуют другие писаные и неписаные законы и правила. Здесь порог достоверности изначально занижен, принцип «сам себе режиссер» предполагает синкретическую ответственность за все или полное отсутствие ответственности. Традиционных фильтров здесь нет. Кроме того, бывают случаи, когда у определенной «музыки» могут быть определенные заказчики. Не только чиновники, но и журналисты или те, кто занимается журналистикой, могут быть коррумпированными или служить чьим-то интересам. Таким образом, социальные сети – это не только мощное средство распространения информации, но и благодатная среда и очаг для размножения вирусов дезинформации, которые могут распространяться с чрезвычайно большой скоростью, а также пространство, где мутирует профессия журналиста.
- Как вы оцениваете освещение российской и международной прессой процессов, происходящих на Южном Кавказе, в частности, азербайджано-армянских отношений? Замечаете ли вы какие-либо изменения в подходе российских СМИ к этой теме за последние годы?
- Освещение российской прессой процессов, происходящих на Южном Кавказе, в частности, в контексте отношений между Азербайджаном и Арменией, на мой взгляд, пока не на должном уровне. Многое нужно исправлять и совершенствовать. У такой ситуации есть две, даже три причины. Во-первых, для большинства российских СМИ события на Южном Кавказе – это неформат, периферийные новости, которые не считаются заслуживающими особого интереса и широкого освещения. Это неприятно, но это правда. Во-вторых, журналистов, а также экспертов, достаточно глубоко знающих и понимающих, что на самом деле происходит в этом стратегически важном для России регионе, можно пересчитать по пальцам. Подавляющее большинство тех, кто пишет и комментирует, до сих пор не знает, почему вместо «Нагорного Карабаха» нужно писать «Карабахский экономический район». Также они не понимают, почему появление в информационном пространстве одного лишь слова «Арцах» для Баку носит откровенно провокационный характер и приобретает крайне токсичное содержание. Инерция средств массовой информации велика, а стереотипы и шаблоны, заменяющие знания, невероятно устойчивы. Третья проблема заключается в том, что, хотя и не на официальном уровне, но на уровне отдельных журналистов или экспертов проявляется осторожное, безразличное, а порой и недружественное отношение к Азербайджану. Почему это происходит – большая тема, требующая отдельного исследования. Еще раз отметим, что это не официальная позиция Москвы, но она проникает в информационное пространство и отравляет его, к сожалению, порой создавая негативный фон для союзнических отношений между Россией и Азербайджаном.
- Во время 44-дневной Отечественной войны некоторые российские СМИ публиковали односторонние и предвзятые материалы об Азербайджане. Как вы оцениваете освещение конфликта в российских СМИ в тот период? Какие факторы, по вашему мнению, влияли на такой подход?
- Освещение российской прессой Второй Карабахской войны в целом исходило из того уровня понимания и восприятия Южного Кавказа и азербайджано-армянских отношений, о котором я подробно говорил, отвечая на предыдущий вопрос. Участвуя через несколько дней после начала 44-дневной войны в одной из известных передач на российском телевидении, где обсуждалась эта тема, я с удивлением услышал от известного военного эксперта мнение, что якобы «Азербайджан проигрывает и у него заканчиваются снаряды». Хотя я не военный эксперт, я был вынужден довести до его сведения в эфире, что никаких признаков поражения Азербайджана нет и его мнение, наоборот, ошибочно. Однако в то время такие мнения высказывались достаточно часто. Большинство людей, с которыми я тогда лично общался, верили, что если в Первой Карабахской войне победила Армения, то и во Второй Карабахской войне она обязательно победит. Очень немногие были готовы предсказать победу азербайджанской армии. В результате эта победа тогда многих застала врасплох и не вписывалась в их сложившуюся традиционную картину Южного Кавказа. После завершения 44-дневной войны и подписания трехстороннего заявления Владимиром Путиным, Ильхамом Алиевым и Николом Пашиняном 10 ноября 2020 года российские СМИ в освещении событий на Южном Кавказе основное внимание уделили ключевой роли Москвы и лично Президента Путина в прекращении конфликта между Баку и Ереваном и начале деэскалации. И это имело свою логику, независимо от того, нравится это кому-то или нет.
- Какой образ Азербайджана формируется сегодня в российских СМИ? Какие темы, связанные с Азербайджаном, привлекают больше внимания, а каким вопросам, по вашему мнению, уделяется недостаточно внимания?
- Не могу сказать, что в современных российских СМИ уже сформировался целостный и завершенный образ Азербайджана. Скорее, это производит впечатление «недописанного портрета». Учитывая многогранное и широкое сотрудничество между Москвой и Баку, построенное на прочных торгово-экономических и инвестиционных основах, значительная часть материалов об Азербайджане и его отношениях с Россией, публикуемых в российских СМИ, носит объективный характер и отражает существующую позитивную реальность. В этих материалах нет оснований искать какой-либо скрытый смысл или злой умысел. В упомянутом «недописанном портрете» черные краски явно не преобладают. Тем не менее, есть и авторы, которые настойчиво считают, что от Азербайджана обязательно нужно ждать какого-то неожиданного шага, что Азербайджан якобы является ненадежным стратегическим союзником Москвы. Отсюда и рождается миф о создании Азербайджаном совместно с Турцией «Великого Турана», направленного против интересов России. Такие абсурдные идеи можно встретить, прочитать и даже «выкопать» на бескрайних просторах интернета. Поэтому пока образ Азербайджана в российских СМИ лишен необходимой целостности, последовательности и завершенности. В этом направлении еще предстоит много работы, и эту работу нужно проводить добросовестно, серьезно.
- Как вы оцениваете текущий уровень информационного и медиа-сотрудничества между Россией и Азербайджаном? Какие шаги могут способствовать дальнейшему расширению связей между журналистами двух стран?
- Текущий уровень информационного сотрудничества между Россией и Азербайджаном не соответствует стратегическим задачам, стоящим перед двусторонними отношениями. Это сотрудничество находится еще на начальной стадии, а если говорить еще откровеннее, то оно практически незаметно. Информационные пространства двух стран до сих пор остаются закрытыми системами друг для друга. Хотя так быть не должно. Поэтому одна из главных задач сегодняшнего и завтрашнего дня – превратить наши медиапространства во взаимосвязанные системы. От этого выиграют обе стороны. Необходимо больше контактов, больше взаимного обмена мнениями и опытом в освещении важных и чувствительных тем, более тесное сотрудничество в вопросах, требующих объединения усилий, коллективного мозгового штурма и совместной деятельности журналистов на месте событий. Больше фактов, меньше теорий заговора, причем с обеих сторон!
- Какие основные изменения вы наблюдаете в отношениях между Россией и Азербайджаном в последнее время, и как они отражаются в медиа?
- Российско-азербайджанские отношения за последние годы прошли через непростой этап. Самый сложный период этого этапа совпал со временем трагедии, связанной с самолетом. В настоящее время есть определенные признаки того, что этот этап, который Президент России Владимир Путин назвал «кризисом эмоций», завершился или уже близок к завершению. Как я уже отмечал выше, наше сотрудничество развивается во многих направлениях. Речь идет не о патрон-клиентских отношениях между двумя суверенными государствами, а именно о равноправных отношениях. Уровень этих отношений не следует определять на основе инцидентов, происходящих с отдельными физическими или юридическими лицами. К сожалению, такие события происходят и будут происходить в дальнейшем. Уровень отношений следует оценивать на основе динамики делового и культурного сотрудничества, а также развития связей на уровне гражданского общества. Есть еще один важный момент – нельзя допустить, чтобы эта позитивная повестка дня была захвачена «лидерами мнений», действующими с обеих сторон, но никоим образом не представляющими наши государства и преследующими свои деструктивные цели.
- Были ли вы в Азербайджане? Если да, то что вам больше всего запомнилось в нашей стране, особенно в Баку? Какие культурные особенности, по вашему мнению, сближают русский и азербайджанский народы?
- Как журналист газеты «Коммерсантъ», сохраняющей лидирующие позиции в информационном пространстве России, а также как член Российско-Азербайджанского Экспертного Совета (РАЭС), созданного дипломатическими ведомствами двух стран, я неоднократно бывал в Азербайджане, в том числе в Карабахе, который вернулся в состав страны и сейчас стремительно развивается. Один из моих репортажей оттуда я назвал «Из всей Шуши». Азербайджан – это впечатляющая история успеха на постсоветском пространстве и в большой Евразии. Это невозможно не заметить, а отрицать это – глупо. Для меня, как для россиянина, важно и то, что в этой стране нет никакой русофобии. Более того, русский язык и культура также помогают в решении актуальных стратегических задач развития, стоящих перед Азербайджаном, который как многонациональная страна реализует принцип «единства в многообразии».
- Как вы оцениваете роль азербайджанцев, проживающих в России, и диаспорских организаций в развитии общественных и гуманитарных связей между двумя странами?
- Азербайджанская диаспора в России достаточно многочисленна. Однако мне кажется, что она не является полностью монолитной и организованной, а также как отдельное общественное явление не так активна и заметна. В основном ее ни видно, ни слышно. Хотя, возможно, в этом вопросе я ошибаюсь.
- В заключение хотел бы спросить: каким направлениям, по вашему мнению, следует уделить особое внимание для будущего развития российско-азербайджанских связей в медиа- и гуманитарной сферах?
- Многие аспекты этого вопроса я уже затронул в своих предыдущих ответах. Основная общая задача – научиться преодолевать взаимные фобии и стереотипы, не идти на поводу у тех, кто объявляет себя медиа-Геростратами, более активно объяснять возможности и еще не полностью раскрытый большой потенциал российско-азербайджанского сотрудничества. То есть необходимо формировать позитивную повестку дня и стирать негативную повестку с доски. Негатив нужно стирать с доски твердой, уверенной рукой России и Азербайджана.
