Власть, пожалуй, одно из редких явлений человеческой цивилизации, которое на протяжении тысячелетий не теряет своей притягательности. Несмотря на опасности, противоречия и испытания, которые она порождает, интерес человека к власти никогда не ослабевал. Менялись эпохи, общественные устройства, политические системы, представления о государстве и справедливости, монархов сменяли президенты, империи – национальные государства, абсолютную власть – сложные механизмы, ограничивающие ее институциональными рамками. Но неизменным оставалось стремление человека влиять на ход событий и процессов, определять судьбу общества и участвовать в принятии исторических решений.
Философы пытались объяснить природу власти, политологи – выявить закономерности ее формирования и функционирования, историки – осмыслить последствия ее осуществления. Но самым сложным вопросом, по-видимому, всегда оставался сам человек, которому власть была доверена или который сумел ее обрести.
Что происходит с личностью человека, когда его решения приобретают государственное значение? Насколько свободен глава государства в своем выборе? В какой точке исчерпываются возможности политической воли и где начинается диктат исторических обстоятельств? Может ли человек управлять историей, или история направляет его действия так, что он сам этого не осознает?
И, наконец, существует ли вообще универсальная формула власти?
Знакомство с книгой известного журналиста Михаила Гусмана «Формула власти… и еще 75 интервью» невольно заставляет читателя вновь и вновь задумываться над этими вопросами.
Само название произведения побуждает читателя к размышлениям. В нем скрыта определенная интеллектуальная интрига. Понятие формулы предполагает существование закономерности, устойчивой связи между отдельными элементами, позволяющей объяснить сложное явление. Однако власть – это один из тех феноменов, которые нелегко поддаются универсальным определениям. Она одновременно является и общественным институтом, и личным опытом, и механизмом управления, и ареной политической борьбы, и средством изменений, и источником бесчисленных противоречий.
Именно поэтому попытка найти формулу власти через беседы с людьми, стоявшими на вершине государственного и международного управления, вызывает особый интерес. Перед глазами читателя проходит целая галерея государственных и политических деятелей, представляющих разные страны, цивилизационные традиции, политические системы и исторические эпохи. Среди них Гейдар Алиев и Ильхам Алиев, Си Цзиньпин и Реджеп Тайип Эрдоган, Касым-Жомарт Токаев и Генри Киссинджер, Антониу Гутерриш и другие.
Политические взгляды этих личностей далеко не во всем совпадают, они по-разному понимают национальные интересы, международный порядок, роль государства и пределы политической власти. Различаются и масштабы их полномочий, исторические обстоятельства, в которых они действовали, и характер стоящих перед ними политических задач. Но именно это разнообразие делает книгу особенно содержательной.
Михаил Гусман как бы приглашает читателя к своеобразному интеллектуальному эксперименту – сравнивать политические судьбы, прислушиваться к мыслям людей, принимавших решения государственного значения, искать за внешними различиями общие черты, объединяющие их. При этом автор не предлагает готовых ответов. Он предоставляет слово своим собеседникам, а возможность осмыслить услышанное и сделать выводы оставляет на усмотрение читателя.
На наш взгляд, в этом и заключается главное достоинство книги: она позволяет взглянуть на власть не только глазами тех, кто ее изучает, но и тех, кто ее непосредственно осуществлял.
Горький вкус власти
Среди многочисленных рассуждений государственных деятелей, представленных в книге Михаила Гусмана, особенно сильное впечатление производит короткий диалог.
Журналист спрашивает Гейдара Алиева: «Каков на вкус этот самый вкус власти?»
И слышит неожиданный ответ: «Вкуса нет. Очень горько, очень горько. Откровенно вам говорю».
На первый взгляд, это простое предложение из нескольких слов. Но за этими словами стоит огромный политический и человеческий опыт, прошедший через испытания бурных лет!
Конечно, такое признание не следует воспринимать как характеристику, применимую ко всем ситуациям и моментам политического руководства. Отношение к власти определяется личным опытом, историческими обстоятельствами, системой ценностей и особенностями политической культуры. Тем не менее, слова Гейдара Алиева поднимают принципиально важный вопрос: какова истинная цена власти?
Гейдар Алиев был одним из тех политических деятелей, которым выпала судьба руководить государством в принципиально разных исторических условиях. Его политический опыт охватывал советскую государственную систему, период ее распада и этап становления независимого Азербайджана. На каждом из этих этапов институциональное содержание власти было разным. Но неизменной оставалась одна истина – необходимость принимать решения, последствия которых выходили далеко за пределы личной судьбы руководителя.
Особенно сложными были начало 1990-х годов. Азербайджан столкнулся с глубоким политическим и экономическим кризисом, вооруженным конфликтом и серьезными угрозами стабильности государственных институтов. Возвращение Гейдара Алиева к руководству республикой в 1993 году произошло именно в таких условиях. Поэтому его слова о горьком вкусе власти могут быть осмыслены не только как бюрократический опыт, но и как историческое осмысление. Эти слова напоминают, что руководство государством – это не только право принимать решения, но и обязанность действовать в условиях, когда каждое решение сопряжено с определенными рисками.
Здесь уместно вспомнить мысль Генри Киссинджера, приведенную в книге Михаила Гусмана: «В условиях кризиса самый смелый политический курс часто оказывается самым безопасным выбором».
На первый взгляд, между этим рассуждением и признанием Гейдара Алиева нет прямой связи. Однако при внимательном рассмотрении становится ясно, что обе мысли затрагивают одну и ту же фундаментальную проблему. Киссинджер обращает внимание на необходимость решительных действий в условиях кризиса. Гейдар Алиев же говорит о моральной тяжести, которую политическая ответственность порождает внутри человека.
Первый подходит к проблеме скорее с позиции стратегического выбора, второй же оценивает власть через призму личных переживаний. Но оба рассуждения позволяют понять, насколько сложны отношения между политической волей, риском и ответственностью.
Личность и история: кто определяет ход событий?
Одной из самых сложных проблем политической философии является вопрос о взаимоотношениях между личностью и историческим процессом.
Насколько велика роль отдельных людей в судьбе государства? Обладает ли политический лидер силой изменить направление исторического развития, или его деятельность в конечном итоге определяется диктатом объективных обстоятельств?
Современная политическая наука, как правило, оценивает эти подходы не как взаимоисключающие, а как взаимодополняющие взгляды.
Личность государственного деятеля, действительно, способна влиять на характер политических решений, выбор стратегических приоритетов и определение путей выхода из кризисов. Однако возможности этого влияния всегда ограничены исторической средой, ресурсами государства, международными обстоятельствами и существующими институтами.
Книга Михаила Гусмана дает богатый материал для размышлений именно об этой взаимосвязи. Политические судьбы героев произведения формировались в совершенно разных условиях.
Гейдар Алиев прошел сложный политический путь от руководства советской республикой до президентства независимого государства.
Си Цзиньпин формировался в политической системе, где особое значение в его политическом становлении имели партийная организация, историческая преемственность и долгосрочные государственные программы.
Реджеп Тайип Эрдоган прошел школу напряженной политической борьбы, создав свою собственную систему взглядов на сущность лидерства, национальную идентичность и государственное развитие.
Касым-Жомарт Токаев пришел на пост президента как государственный деятель с богатым дипломатическим опытом.
Генри Киссинджер, хотя и не был главой государства, оказал серьезное влияние на международную политику через свою дипломатическую деятельность и разработку концепций внешней политики.
Антониу Гутерриш же представляет совершенно иную модель политического руководства – пример руководства международной организацией, возможности деятельности которой зависят от согласования интересов государств.
Эти политические биографии показывают, что лидерство не может существовать вне исторического контекста.
Однако еще более интересна другая истина: одни и те же исторические обстоятельства могут привести к принятию совершенно разных политических решений в зависимости от мировоззрения, опыта и характера руководителя.
Именно здесь проявляется значение личности в политике. Хотя государственный деятель не выбирает историческую эпоху, в которой ему предстоит действовать, он участвует в определении того, как будут отвечены вызовы, поставленные этой эпохой. А дальнейшее развитие государства во многом зависит именно от характера этих ответов.
В этом отношении особый интерес представляет проблема политической преемственности.
В книге Михаила Гусмана эта проблема приобретает конкретное содержание через сравнение мыслей Гейдара Алиева и Ильхама Алиева.
Размышляя о политическом будущем своего сына, Гейдар Алиев признается: «Знаете, здесь мои чувства двоятся».
В этом выражении отражается не только личное отношение отца к судьбе сына, но и глубокое понимание всей сложности политического пути. С одной стороны, передача политического опыта может быть оценена как важный фактор преемственности. С другой стороны, каждый глава государства неизбежно сталкивается с историческими реалиями своего времени и должен самостоятельно определять пути решения возникающих проблем.
Гейдар Алиев как политик видел способности Ильхама Алиева и его возможности продолжать государственную деятельность. Как отец же он хорошо понимал, какими испытаниями сопровождается политическая карьера: «Он очень талантливый человек, талантлив и в политике. Поэтому я считаю, что он может продолжить свою деятельность в политической сфере».
На вопрос, желает ли он этого продолжения, он отвечает: «Я бы этого хотел».
Примечательно, что эти слова были сказаны в 2001 году, в период, когда направление развития последующих политических событий еще не было предопределено.
Позже Ильхам Алиев, вспоминая политическую школу своего отца, скажет: «Быть сыном великого человека, а также находиться рядом с ним в моменты принятия важных решений – это большое счастье. Поэтому это для меня большая школа».
Эти мысли позволяют подойти к политической преемственности в двух важных плоскостях.
Первая плоскость связана с передачей государственного опыта, определенных стратегических представлений и образа мышления о национальных интересах.
Вторая плоскость охватывает необходимость самостоятельного политического выбора в меняющихся исторических условиях. Ведь преемственность не означает тождественности исторических эпох.
Суверенитет: право государства и ответственность политического руководства
Проблема стратегического выбора имеет особое значение для государств, внешняя политика которых формируется в сложной геополитической среде.
Именно в этом контексте особый интерес вызывают рассуждения Президента Азербайджана Ильхама Алиева, представленные в книге Михаила Гусмана.
В беседе с ним вопросы национальных интересов, международного сотрудничества, исторической памяти и экономического развития рассматриваются как тесно связанные органические составляющие государственной политики. Примечательно, что беседа не ограничивается традиционными проблемами дипломатии. Обсуждаются также такие вопросы, как транспортные коммуникации, энергетика, диверсификация экономики, международные инициативы и роль Азербайджана в региональных процессах. Такой подход позволяет выявить важную особенность современного понимания государственного суверенитета.
Именно здесь возникает принципиальная взаимосвязь между политической волей и экономическими возможностями государства.
Одной из важных тем беседы Ильхама Алиева с Михаилом Гусманом является историческая память.
Рассуждения о Второй мировой войне, вкладе Азербайджана в Победу над фашизмом и недопустимости фальсификации истории дают повод задуматься о том, какое место занимает историческое сознание в современной государственной политике.
В этом смысле интервью Ильхама Алиева представляет интерес не просто как презентация отдельных направлений внутренней и внешней политики Азербайджана. Оно позволяет исследовать более широкую проблему: как государство объединяет историческую память, экономические возможности и внешнеполитическую стратегию в единую систему национальных приоритетов?
Могущество государства и сила политического намерения
Интересно сравнить рассуждения Ильхама Алиева о национальных интересах и стратегическом развитии с представлениями Си Цзиньпина о долгосрочных целях государства.
Конечно, речь идет о странах, значительно отличающихся друг от друга по территории, населению, экономическим возможностям, политической системе и положению в международных отношениях.
Однако именно эти различия позволяют выявить определенные общие закономерности стратегического мышления.
В материале, посвященном Си Цзиньпину, особое место занимает идея исторической преемственности китайского развития. Современная государственная политика рассматривается в контексте многовековых цивилизационных традиций и долгосрочных задач национального развития. Такой подход предполагает, что стратегические цели государства не могут ограничиваться временным горизонтом ближайших политических событий. Эти цели требуют последовательности, институциональной организации и способности согласовывать текущие решения с долгосрочными приоритетами.
Наряду с этим, здесь возникает принципиальный вопрос: в какой степени долгосрочная стратегия зависит от личности руководителя, и в какой степени – от устойчивости государственных институтов?
В этом отношении различные модели государственного управления, представленные в книге Михаила Гусмана, заслуживают сравнительного изучения не по их внешнему сходству, а на основе анализа механизмов принятия решений и реализации политических целей.
В этом контексте особый интерес представляет и политический опыт Реджепа Тайипа Эрдогана.
В беседе с Михаилом Гусманом турецкий лидер обращается к своему политическому жизненному пути, общественным ценностям, национальной идентичности и изменениям, осуществленным в Турции.
В его рассуждениях важное место занимает категория политической воли. Однако политическая воля сама по себе является лишь одним из элементов государственного управления. Она приобретает созидательный смысл, когда объединяется с институциональными возможностями, экономическими ресурсами и общественной поддержкой. В противном случае решительность может привести к концентрации политических рисков и обострению противоречий.
Сравнение опыта Китая, Турции и Азербайджана поднимает вопрос универсального значения – Что делает государственную стратегию жизнеспособной?
Масштаб национальных притязаний?
Личность руководителя?
Экономический потенциал?
Или институциональная устойчивость?
По-видимому, ни один из этих факторов в отдельности не является достаточным. Стратегическая зрелость государства формируется в результате их сложного взаимодействия.
Власть как искусство стратегического выбора
В книге Михаила Гусмана эта проблема раскрывается через рассуждения государственных деятелей, представляющих различные политические традиции и школы международной дипломатии. В этом отношении особый интерес вызывают мысли Генри Киссинджера, имя которого на протяжении десятилетий было связано с теорией и практикой геополитического реализма.
Киссинджер был одним из тех политических мыслителей, которые рассматривали международные отношения как сложную систему взаимодействия государств, руководствующихся своими интересами, историческим опытом и представлениями о безопасности. Однако сводить его политическую философию только к идее силовой конкуренции было бы упрощенным подходом.
В беседе с Михаилом Гусманом Киссинджер обращает внимание на необходимость понимания целей не только своего государства, но и других участников международных отношений. На первый взгляд, эта мысль может показаться общеизвестной истиной. На самом деле, она затрагивает одну из самых сложных проблем дипломатии.
Дипломатия как искусство понимать другого
Дипломатия начинается с того момента, когда политический руководитель осознает, что международная реальность не ограничивается только представлениями его собственного государства. Именно эта мысль проходит через рассуждения Генри Киссинджера о международных переговорах. Его дипломатический опыт формировался в период холодной войны, когда отношения между ведущими державами характеризовались глубоким идеологическим противостоянием и постоянной угрозой военной эскалации.
В определенном смысле дипломатия – это искусство рационально обращаться с противоречиями. Ее задача вовсе не состоит в устранении всех разногласий. Потому что это часто невозможно. Одна из главных целей дипломатии – найти механизмы, позволяющие предотвратить разрушительное развитие этих противоречий.
В этом отношении интерес вызывают и рассуждения Касым-Жомарта Токаева, чья профессиональная биография тесно связана с дипломатической деятельностью. Его опыт позволяет подойти к политическому лидерству через призму международного сотрудничества, культуры переговоров и осознания взаимозависимости государств.
Особого внимания заслуживают мысли о необходимости доверительных отношений между государствами для преодоления глобальных кризисов. Такая постановка вопроса имеет значение, выходящее далеко за пределы конкретных исторических обстоятельств.
Бессильная власть: парадокс международного лидерства
С точки зрения философии власти одним из самых интересных собеседников Михаила Гусмана является Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш. Его позиция значительно отличается от позиции глав государств.
Руководитель суверенного государства обладает определенными конституционными полномочиями, государственным аппаратом, экономическими ресурсами и средствами осуществления политических решений.
Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций же действует в принципиально иной институциональной среде. Его возможности в значительной степени определяются Уставом ООН, решениями государств-членов и характером отношений между ведущими участниками международной системы.
В беседе с Михаилом Гусманом Гутерриш обращает внимание на ограниченность своих властных возможностей. Это признание чрезвычайно интересно именно в контексте названия книги. Человек, возглавляющий крупнейшую универсальную международную организацию мира, не обладает широкими властными полномочиями, традиционно ассоциирующимися с государственным руководством. Но означает ли это, что у него нет возможностей политического влияния? Конечно, нет.
Мысли Гутерриша позволяют сделать принципиальный вывод – Обладать властью не всегда означает обладать реальными возможностями. В то же время отсутствие широких властных полномочий не исключает возможностей политического влияния.
Михаил Гусман: журналистика как диалог с историей
Есть книги, значение которых определяется, прежде всего, содержащимися в них фактами.
Есть и произведения, ценность которых заключается в оригинальности авторской мысли.
Но есть и такие книги, которые приобретают особое значение благодаря людям, чьи голоса сохранены на их страницах.
«Формула власти» Михаила Гусмана – именно такое произведение.
Тем не менее, было бы несправедливо оценивать эту книгу только как сборник интервью с известными государственными деятелями.
На самом деле, перед нами не только профессиональное журналистское мастерство, но и результат многолетнего труда, требующего глубокого знания мировой политики, дипломатического протокола, национальных особенностей различных государств и психологии политического лидерства.
Беседа с человеком, стоящим на вершине государственной власти, – это особый жанр журналистики. Такой собеседник привык к общественному вниманию, официальным заявлениям и тщательно взвешенным выражениям. Его слова могут иметь политические последствия, а отдельные оценки могут быть восприняты как выражение официальной позиции государства.
Поэтому задача журналиста, проводящего интервью, не ограничивается получением ответов на заранее подготовленные вопросы. Необходимо создать такую атмосферу, чтобы государственный деятель мог выйти за рамки привычной официальной риторики, обратиться к личному жизненному опыту, убеждениям и представлениям о мире.
Именно здесь проявляется своеобразие журналистского метода Михаила Гусмана. Он умеет сочетать политическую проблематику с человеческим измерением беседы. В его интервью вопросы о международных отношениях соседствуют с детскими воспоминаниями, профессиональным становлением, семейной жизнью, историческими встречами и личными переживаниями.
Конечно, интервью с действующими главами государств не может заменить ни критического журналистского расследования, ни всестороннего исторического исследования. Однако у него есть другая, не менее важная функция. Оно сохраняет живое свидетельство непосредственного участника политических процессов. Чем больше увеличивается историческая дистанция между нами и событиями, тем больший интерес вызывает возможность сравнить эти свидетельства с последующими процессами.
В этом смысле книга Михаила Гусмана обладает своеобразной двойной перспективой.
С одной стороны, она адресована современности. Потому что позволяет понять политические представления руководителей государств и международных организаций.
С другой стороны, фиксируя интеллектуальную и политическую атмосферу определенных исторических периодов, она невольно становится частью исторической памяти. Именно поэтому «Формулу власти» можно оценить не только как образец политической журналистики, но и как своеобразную летопись современной международной истории. Причем как летопись, в которой события представлены через мысли непосредственных участников политических процессов.
Особо примечательно, что Михаил Гусман не пытается подчинить столь разных собеседников единой идеологической или политической схеме. Напротив, ценность книги во многом определяется разнообразием представленных в ней взглядов. Здесь сходятся различные представления о государстве, политической власти, национальных интересах, международном сотрудничестве и исторической ответственности.
Именно это разнообразие дает читателю возможность увидеть сложность современной политической реальности. Ведь мир никогда не существовал в рамках единой политической философии. Государства отличаются друг от друга своим историческим опытом, культурными традициями, экономическими возможностями и представлениями о справедливом международном порядке. Поэтому попытка найти универсальную формулу власти неизбежно сталкивается с разнообразием ее исторических проявлений.
Именно здесь название книги приобретает дополнительный смысл. Возможно, Михаил Гусман вовсе не пытается представить читателю готовую формулу политического могущества.
Возможно, его авторский замысел более интересен: показать, насколько разными могут быть пути к власти, способы ее осуществления и представления о предназначении власти… И предоставить читателю возможность самому задуматься о том, что объединяет людей, чьи решения становятся частью мировой истории.
Вместо заключения. Существует ли формула власти?
Итак, существует ли универсальная формула власти?
После знакомства с книгой Михаила Гусмана ответить на этот вопрос становится одновременно и легче, и сложнее.
Легче, потому что перед нами открывается чрезвычайно богатый материал для сравнительного осмысления политического лидерства.
Сложнее, потому что разнообразие политических судеб, исторических обстоятельств и личных представлений о государственном управлении убеждает в невозможности вписать власть в единое универсальное правило.
Для одних власть становится полем деятельности, где реализуются крупномасштабные государственные проекты. Для других она – тяжелое испытание, постоянно требующее морального выбора. Для третьих власть – это искусство дипломатического согласования интересов. Для четвертых – это возможность влиять на международные процессы, даже не обладая широкими формальными полномочиями.
Однако за всеми этими различиями проявляются и определенные общие черты.
Власть может дать человеку общественное влияние, возможности воздействия и шанс участвовать в преобразовании общества. Но в то же время она возлагает на него такую ответственность, от которой человека не освобождает окончание политической карьеры. Потому что последствия государственных решений живут гораздо дольше, чем срок пребывания тех, кто их принимал, у власти.
Именно в этой точке политика сливается с историей… а журналистика – с исторической памятью.
Михаилу Гусману удалось сохранить для читателей мысли людей, которые были в центре важнейших политических процессов современности.
Он предоставил этим людям возможность выразить свои представления о власти, а нам – возможность сравнить эти взгляды и задуматься над их более глубоким смыслом.
Именно в этом заключается одно из главных достоинств книги.
