Последние события вокруг религиозных общин в Турции вновь поднимают вопрос: когда закрытые сети, формирующиеся под видом религии, перестают быть религиозными объединениями и превращаются в политическую, экономическую и организационную силу?
Дело дошло до того, что это нельзя считать только внутренней политической повесткой Турции. Потому что на фоне азербайджано-турецкого братства, широты связей между обществами и взаимного передвижения людей, возможности влияния определенных религиозно-сосоциальных сетей, возникающих в Турции, на азербайджанскую среду также требуют отдельного внимания.
В этом отношении опыт FETÖ для Азербайджана уже не является темой учебника истории. Этот опыт показал, что религиозно-социальная сеть, пришедшая из-за рубежа, сначала может быть принята под видом образования, культуры и социальной деятельности, а спустя годы превратиться в вопрос безопасности для государства.
Сейчас широкомасштабное расследование, проводимое в Турции в отношении религиозной общины, известной как «Сулейманджилар», также поднимает вопрос о том, повторится ли этот опыт в другой форме.
С августа 2026 года в Турции были проведены широкомасштабные операции в отношении религиозной общины, известной как «Сулейманджилар». В рамках расследования прокуратуры Анкары распространилась информация о проведении операций в 17 провинциях, задержании десятков человек и обысках по многочисленным адресам.
В центре расследования находится Алихан Куриш, представленный как лидер общины, и связанная с ним финансово-экономическая структура. В расследованиях MASAK также отмечается наличие крупных финансовых оборотов между компаниями. В то же время турецкие официальные лица заявили, что вопрос касается не религиозных убеждений, а финансовой и организационной деятельности. Эта деталь особенно важна. Потому что здесь речь не идет о религиозных верованиях. Вопрос заключается в том, формируется ли за религиозной идентичностью отдельная сеть финансовых, образовательных, общежитийных, деловых и политических связей. Именно в этом моменте вспоминается опыт Турции с FETÖ.
Проблема FETÖ возникла не за один день. Напротив, речь шла о сети, которая расширялась на протяжении многих лет через образовательные учреждения, студенческие общежития, различные общественные структуры и социальные связи. В материалах, опубликованных в прессе много лет назад, была опубликована обширная информация о деятельности лицеев и Кавказского университета, связанных с «джамаатом Гюлена» в Азербайджане. На следующем этапе подход изменился в самой Турции. FETÖ была оценена Анкарой не просто как религиозно-социальное течение, а как вопрос государственной безопасности. В Азербайджане также была прекращена деятельность структур, связанных с этой сетью.
В то время религиозные учреждения Азербайджана высказали свою позицию относительно деятельности FETÖ и вопроса Кавказского университета. В этом заявлении FETÖ была охарактеризована как организация, преследующая не религиозные, а политические цели. Следовательно, для Азербайджана главный урок заключается в том, что если сеть носит религиозное название, это не означает, что она автоматически безопасна. Главная опасность заключается в том, что религиозное или социальное объединение начинает создавать внутри государства отдельную структуру, подобную государству. У нее есть свои финансы, кадры, система образования, информационные каналы, внешние связи.
Внутри общества у нее есть свои человеческие ресурсы. Эта модель через некоторое время превращается из религиозной общины в организационную сеть. Именно поэтому представление последних операций в Турции в отношении «Сулейманджилар» только как «борьбы с одной религиозной группировкой» может не полностью объяснить суть вопроса. Подчеркивается, что расследование турецких правоохранительных органов направлено не на религиозную деятельность, а на финансово-экономическую структуру.
В политическом опыте Турции есть еще один важный момент. Отношения между религиозными общинами и политическими властями не всегда остаются стабильными. Структура, которая в один период становится социальной опорой для государства, в другой период может превратиться в политического соперника. Сеть, которая когда-то сотрудничала с государством, впоследствии может превратиться в силу, находящуюся вне контроля государства. Это один из самых больших уроков опыта FETÖ. Именно поэтому для государства главный вопрос не в том, какая община лояльна власти. Главный вопрос заключается в том, чтобы ни одна негосударственная сеть не имела параллельного влияния на стратегические институты государства. Потому что государственная политика должна строиться не на лояльности лиц и групп, а на законе и институтах.
После всего этого возникает вопрос: откуда начинается опасность для Азербайджана? Потому что азербайджано-турецкие отношения – это особые отношения. Между двумя странами существуют языковые, исторические, культурные, семейные и социальные связи. Процессы, происходящие в Турции, внимательно отслеживаются и в азербайджанском обществе. Именно поэтому вопрос о наличии связей любой закрытой религиозно-социальной сети, действующей в Турции, с Азербайджаном не может оставаться без внимания с точки зрения безопасности. Это, по сути, извлечение уроков из проблем, с которыми столкнулась Турция в области государственной безопасности. Путь, пройденный Азербайджаном в вопросе FETÖ, уже показал это.
Есть и другая сторона вопроса. В сентябре 2026 года распространилась информация о привлечении к ответственности лица, представленного как «руководитель бакинского отделения джамаата Сулеймана», и ряда других лиц в результате мероприятий, проведенных специальными службами Азербайджана. Этот факт выводит тему за рамки исключительно внутренней проблемы Турции. Если есть информация о незаконной деятельности какой-либо религиозно-социальной сети на территории Азербайджана, то естественной является правовая реакция государства на это.
В 2010 году распространилась информация о задержании граждан Турции, подозреваемых в незаконной религиозной пропаганде в Азербайджане. Отмечалось, что в Гяндже проводится расследование в связи с пропагандой религиозной секты «Сулейманджилар». Этот факт показывает, что вопрос для Азербайджана не является совершенно новым. Но сегодня условия другие. Есть социальные сети, транснациональные финансовые возможности. Деятельность религиозно-социальной сети, созданной в одной стране, в другой стране легче, чем в предыдущие периоды.
Дело в том, что между религиозной свободой и безопасностью должна быть четкая граница. Здесь необходимо соблюдать очень тонкую грань. Свобода вероисповедания и закрытая организационная сеть – это не одно и то же. Вера людей в религию – это одно дело. А создание политической и экономической сети под видом религии – это совсем другое дело. Поэтому целью борьбы должна быть не религия, а незаконная организация. В противном случае государство может смешать вопрос безопасности с религиозными свободами. Это создаст другие проблемы для общества. Самый здоровый подход – это одинаковое применение закона ко всем.
Опыт FETÖ в Турции показал, что опасность нельзя искать только в оружии. Эта опасность возникает в школе, иногда в бизнес-структуре, благотворительной организации, в сети социальных отношений, которые кажутся людям очень простыми и безвредными. Именно поэтому система безопасности государства должна работать не только после того, как произойдет инцидент, но и когда формируется сеть.
Вывод, который Азербайджан должен сделать из того, что происходит сегодня в Турции, – это не отдалиться от Турции. Наоборот, это братский подход, инстинкт защиты брата. Самый опасный сценарий для Азербайджана – это не наличие какой-либо религиозной общины. Опасный сценарий – это создание этой общиной параллельной системы финансов, кадров, образования, информации и политических связей вне государственного контроля. Инцидент с FETÖ показал, что это возможно.
Текущие расследования в Турции вокруг «Сулейманджилар» ставят вопрос о том, сможет ли государство во второй раз распознать опасность, которую оно уже пережило, под другим названием. Подход в Азербайджане таков: религиозная вера – это право человека, но ни одна закрытая сеть не имеет права превращаться в отдельное государство внутри государства. Потому что для безопасности государства самый важный вопрос – это распознавать все по имени. Государства ошибаются меньше, когда борются с моделями, а не с названиями.
Если хотите, на следующем этапе я могу привести текст в окончательную редакцию, которая будет размещена на газетной странице, касаясь только орфографических и технических ошибок.
Эльнур АМИРОВ
