На освобожденных территориях продолжается обнаружение массовых захоронений, предположительно принадлежащих лицам, пропавшим без вести во время Первой Карабахской войны.
По последним данным, к 30 августа 2026 года число таких захоронений достигло 32. В результате молекулярно-генетических экспертиз останков, извлеченных из захоронений, к 30 июня 2026 года установлены личности 327 пропавших без вести, из них останки 226 человек переданы семьям.
Одним из примечательных фактов является массовое захоронение, обнаруженное в селе Эдилли Ходжавендского района. В 2022 году по данному факту Военной прокуратурой было возбуждено уголовное дело.
Теперь общество интересует вопрос, возбуждаются ли уголовные дела в связи с обнаруженными массовыми захоронениями, и могут ли лица, совершившие преступления, быть привлечены к ответственности на основании международных конвенций.
Депутат Милли Меджлиса Камран Байрамов в заявлении Modern.az отметил, что обнаружение массовых захоронений, относящихся к периоду Первой Карабахской войны на освобожденных территориях, является не только гуманитарным вопросом, но и комплексным процессом, влекущим за собой правовые последствия как в рамках национального законодательства, так и в плоскости международного права.
По словам депутата, такие факты могут быть подвергнуты правовой оценке не как индивидуальные бытовые преступления, а как составная часть преступлений, носящих массовый и систематический характер.
К. Байрамов заявил, что положения Уголовного кодекса Азербайджана, касающиеся преступлений против мира и человечности, а также нарушения законов и обычаев войны, позволяют расследовать отдельные факты смерти в форме различных эпизодов в рамках единого уголовного дела.
По словам депутата, каждое новое захоронение и человеческие останки, обнаруженные в рамках расследования, проводимого Генеральной прокуратурой, могут быть оценены не как отдельное уголовное дело, а как новый эпизод или доказательственный материал по существующему уголовному делу.
Байрамов объяснил это необходимостью расследования возможных связей между фактами, а также тем, что жертвы были убиты в один и тот же исторический период и при схожих обстоятельствах.
Расследование проводится в несколько этапов
Камран Байрамов сообщил, что расследование таких случаев требует многоэтапной процедуры.
По его словам, на первом этапе после обеспечения безопасности территории, включая разминирование, проводится осмотр места происшествия с участием сотрудников прокуратуры, судебно-медицинских экспертов, археологов и генетиков.
Определяются границы захоронения, систематически исследуются слои почвы, документируется расположение обнаруженных человеческих останков и других вещественных доказательств, производится фото- и видеофиксация.
На втором этапе осуществляется эксгумация человеческих останков и их лабораторное исследование. С помощью физико-антропологических и других экспертиз исследуются пол, примерный возраст и другие показатели жертв, а также возможный механизм и причины смерти. Параллельно извлекаются ДНК-профили.
На третьем этапе полученные ДНК-профили сравниваются с генетическими данными, ранее собранными у близких родственников пропавших без вести. При установлении совпадения личность подтверждается.
Депутат отметил, что параллельно свидетельские показания, архивные документы, топографические карты и информация, полученная от бывших военнослужащих, также сравниваются с другими доказательствами.
По мнению Байрамова, доказательства, собранные в рамках единого расследования, включая информацию о расположении соответствующих воинских частей, лицах, отдававших приказы, и командирах, контролировавших территорию, могут создать правовую базу для расследования вопроса об уголовной ответственности конкретных лиц.
Депутат считает, что при формировании достаточной правовой и доказательственной базы эти материалы могут стать основанием для постановки вопроса об ответственности в национальных судах или соответствующих международных правовых инстанциях в будущем.
Юрист, руководитель Фонда конституционных исследований Алимамед Нуриев также поделился своими мыслями по этому вопросу.
Алимамед Нуриев сообщил, что в открытых официальных данных не опубликована обобщенная статистика о том, сколько уголовных дел по предварительному расследованию возбуждено в связи с 32 обнаруженными массовыми захоронениями и сколько отдельных фактов охватывают эти дела.
По его словам, поэтому конкретную цифру называть некорректно:
“Нет прямой корреляции между количеством массовых захоронений и количеством уголовных дел. Массовое захоронение — это фактическое место обнаружения, а уголовное дело — это процессуальное производство. В одном захоронении могут быть обнаружены останки нескольких или десятков человек, и обстоятельства их смерти могут быть расследованы в рамках одного уголовного дела”.
Юрист отметил, что, наоборот, одно уголовное дело может охватывать многочисленные деяния, произошедшие в разных местах и в разное время, но фактически и юридически связанные между собой.
По словам А. Нуриева, понятие “эпизод преступления” используется для выделения конкретного события или определенной части взаимосвязанных деяний, и каждый эпизод не означает отдельное уголовное дело.
“В одном уголовном деле может быть множество эпизодов. Из информации, распространяемой Генеральной прокуратурой по отдельным массовым захоронениям, видно, что по обнаруженным фактам проводятся необходимые процессуальные действия и экспертизы, а собранные материалы приобщаются к продолжающимся уголовным делам. При наличии процессуальных оснований возможно также объединение уголовных дел в одно производство или выделение определенной части в отдельное производство”.
Алимамед Нуриев считает, что было бы полезно обнародовать обобщенную статистику по массовым захоронениям.
По его мнению, предоставление информации о том, сколько уголовных дел расследуется по 32 массовым захоронениям, сколько фактов смерти установлено, сколько лиц привлечено к уголовному преследованию и какие факты уже отражены в делах, направленных в суд, имеет важное значение с точки зрения общественного интереса.
Нуриев также сообщил, что расследование в этом направлении находится под особым контролем Генерального прокурора и для этого создана специальная следственная группа. По его оценке, расследования проводятся на профессиональном уровне.
“Каждый факт по каждой жертве должен быть доказан отдельно”
Юрист подчеркнул, что личность каждой жертвы, факт смерти, причина и обстоятельства смерти должны быть установлены и доказаны индивидуально.
Однако это не означает возбуждение отдельного уголовного дела по каждой жертве:
“Например, если из одного массового захоронения извлечены останки 20 человек, это автоматически не требует возбуждения 20 уголовных дел. Если есть основания полагать, что убийство этих лиц связано с одним и тем же событием, одними и теми же лицами или деятельностью вооруженных формирований, эти факты могут быть расследованы в рамках одного уголовного дела по отдельным жертвам и деяниям”.
По словам Нуриева, главное не количество уголовных дел, а отдельное доказывание произошедшего по каждой жертве и каждому случаю смерти.
В ходе расследования должно быть установлено, когда и при каких обстоятельствах человек пропал без вести, был ли он взят в плен или заложники, где содержался, когда и по какой причине умер или был убит.
Юрист сообщил, что наличие или отсутствие признаков преступления в факте смерти, и если такие признаки есть, кто может быть привлечен к индивидуальной уголовной ответственности, также является предметом расследования.
ДНК отвечает только на вопрос “кто этот человек?”
Алимамед Нуриев назвал обнаружение массового захоронения отправной точкой с точки зрения расследования.
По его словам, на первом этапе процессуально фиксируется состояние места происшествия, документируется расположение человеческих останков и проводится эксгумация. Вместе с останками изымаются и исследуются одежда, личные вещи, фрагменты пуль и снарядов, средства связывания и другие вещественные следы.
Затем проводятся судебно-медицинские, молекулярно-генетические и, в зависимости от конкретных фактов, другие экспертизы. ДНК-профили, полученные из человеческих останков, сравниваются с образцами, взятыми у близких родственников пропавших без вести.
“ДНК может ответить на вопрос “кто этот человек?”. На вопрос, кем и при каких обстоятельствах он был убит, следствие должно ответить доказательствами. ДНК устанавливает личность, но не может ответить на вопрос, при каких обстоятельствах и как он был убит.
Для этого требуется расследование предыдущих сведений о пропаже человека, взятии его в плен или заложники, где он содержался, когда и по какой причине умер или был убит, а также какая воинская часть или вооруженное формирование контролировало территорию в тот период.
Показания бывших пленных и заложников, архивные и военные документы, приказы, списки, фото-видеоматериалы, заключения экспертиз и другие доказательства взаимно проверяются.
Особое значение имеет также установление с помощью судебно-медицинской экспертизы наличия различных повреждений и признаков насилия на останках. Если такие факты будут обнаружены, деянию должна быть дана правовая оценка на основе доказательств”.
По словам А. Нуриева, в зависимости от соответствующих правовых оснований речь может идти не только об умышленном убийстве, пытках, незаконном лишении свободы и других преступлениях, но и о военных преступлениях.
Он добавил, что при наличии достаточных доказательств должна быть расследована индивидуальная уголовная ответственность лиц, участвовавших в организации преступления, отдававших приказы, оказывавших помощь и участвовавших в других формах.
“Каждое новое захоронение — это также новый источник доказательств. Оно может выявить ранее неизвестный факт преступления или предоставить новые доказательства по уже расследуемому преступлению”.
Нуриев заявил, что хотя установление личности жертвы является долгожданным ответом для семей, с точки зрения уголовного расследования за этим следуют более сложные вопросы: как и кем был убит человек, кто несет индивидуальную ответственность за преступные деяния, должно быть установлено с помощью достоверных и проверяемых в суде доказательств.
