После подписания меморандума о взаимопонимании между США и Ираном 17 июня, 1 июля в Дохе при посредничестве Катара и Пакистана состоялись очередные переговоры.
По итогам встреч были созданы рабочие группы. В то же время США увеличили свое военное присутствие в регионе, отправив десантную группу USS Boxer на Ближний Восток. Представители администрации Дональда Трампа открыто заявляют, что текущий период рассматривается как возможность для дальнейшего укрепления позиций Вашингтона до следующего этапа переговоров.
Именно параллельное ведение дипломатии и военного давления вызывает растущую обеспокоенность в Тегеране. Иран считает, что ему удалось сохранить четыре основных рычага влияния после войны: возможность влиять на судоходство в Ормузском проливе, удерживать ливанский вопрос в рамках соглашения о прекращении огня, продолжать неопределенность вокруг ядерной программы и получать экономические преимущества, включая создание инвестиционного фонда в 300 миллиардов долларов. Однако, по мнению иранских аналитиков, Вашингтон пытается ослабить каждый из этих рычагов поэтапно, чтобы привести Иран к окончательным переговорам в более слабой позиции.
Эта стратегия наиболее ярко проявляется вокруг Ормузского пролива. Для Тегерана главный вопрос не в введении транзитных пошлин, а в признании того, что безопасность судоходства уже неотделима от интересов Ирана. Однако создание альтернативного маршрута через внутренние воды Омана, поддержка странами Персидского залива свободы морского судоходства и шаги, предпринятые для восстановления нормальных морских перевозок без участия Ирана, постепенно уменьшают значение этого рычага.
Процессы, происходящие вокруг Ливана, также оцениваются в Тегеране аналогичным образом. Отдельные переговоры по израильско-ливанской линии воспринимаются Ираном как попытка отделить ливанский вопрос от американо-иранских соглашений и ограничить возможности использования «Хезболлы» как элемента более широкой политической сделки. Кроме того, страны Персидского залива связывают будущие инвестиции и экономическое сотрудничество с отказом Ирана от поддержки своих региональных союзников. Тегеран считает, что таким образом повестка дня переговоров выходит за рамки первоначального меморандума.
Направление ядерной программы также остается одной из ключевых тем. Иран продолжает ограничивать доступ инспекторов МАГАТЭ к поврежденным ядерным объектам. Тегеран считает, что информация о местонахождении и состоянии высокообогащенных запасов урана по-прежнему является важным переговорным инструментом. Иранские официальные лица опасаются, что преждевременное раскрытие этой информации может привести к потере ключевого преимущества до того, как будут решены вопросы, связанные с отменой санкций и гарантиями безопасности.
Военные инциденты последних недель также вызывают беспокойство. Взаимные удары между США и Ираном 26–28 июня, отправка новых американских сил в регион и заявления представителей администрации Трампа сформировали в Тегеране мнение, что Вашингтон использует период действия меморандума для укрепления своих позиций и проверки «красных линий» Ирана. Особую озабоченность вызывает вероятность того, что ограниченные удары США по иранской территории постепенно станут обычным явлением, не перерастая в полномасштабную войну.
В таких условиях Тегеран стремится продолжать дипломатический процесс, одновременно избегая уступок, которые могут привести к потере оставшихся рычагов влияния. Наиболее реалистичной стратегией считается параллельное ведение переговоров с ограниченным давлением, прежде всего, сохраняя возможности влияния в Ормузском проливе, поддерживая неопределенность вокруг ядерной программы и пытаясь сохранить ливанский вопрос в общем пакете соглашений.
Вместе с тем, давление консервативных политических кругов внутри страны серьезно ограничивает возможности иранского руководства для компромисса.
С точки зрения Тегерана, дипломатия уже превратилась в продолжение борьбы за сохранение стратегических преимуществ, достигнутых в результате войны. Главный вопрос для Ирана заключается в следующем: сможет ли страна сохранить достаточно рычагов влияния, чтобы окончательное соглашение соответствовало ее интересам?
