Вероятность прямого военного столкновения между НАТО и Россией стала одной из ключевых тем в повестке безопасности Европы. Немецкое издание Bild написало, что НАТО разработало план действий на случай прямого военного столкновения с Россией. Согласно Bild, концепция предусматривает широкое использование беспилотных систем для разведки, наблюдения, определения целей и нанесения ударов. Этот подход демонстрирует растущее значение, которое НАТО придает беспилотным и автономным военным технологиям в последние годы. В частности, широкое применение БПЛА в российско-украинской войне значительно изменило характер современных боевых действий.
Эксперты считают, что в ближайшей перспективе сознательное начало полномасштабной войны сторонами остается маловероятным сценарием. Однако просчет, военный инцидент или атака на критическую инфраструктуру могут выйти из-под контроля и привести к более широкому противостоянию. В такой ситуации стратегическая роль Турции, члена НАТО, будет особенно важна.
Бывший военный атташе Турции, генерал Юджель Карауз, комментируя этот вопрос Modern.az, заявил, что прямая война между НАТО и Россией не может считаться наиболее реалистичным сценарием в краткосрочной перспективе:
“Военная, политическая и экономическая цена такой войны будет чрезвычайно высока для обеих сторон. Ядерное сдерживание также является важным фактором. Невозможно заранее определить, где и как остановится широкомасштабное противостояние между НАТО и Россией. Вероятность приближения обычной войны к ядерному порогу остается серьезным сдерживающим фактором в процессе принятия решений сторонами. Однако низкая вероятность войны не означает низкие риски. Основная опасность заключается не столько в заранее спланированной войне НАТО-Россия, сколько в том, что просчет, неправильная оценка, авария или ограниченный военный инцидент выйдут из-под контроля и приведут к эскалации. В этом отношении повышение уровня военной готовности от Балтийского региона до Черного моря, нарушения воздушного пространства, кибератаки и вероятность диверсий против критической инфраструктуры требуют особого внимания”.
Он отметил, что открытое и подтвержденное военное нападение на территорию одной из стран НАТО может стать одним из самых опасных сценариев:
“В такой ситуации может быть задействован механизм коллективной обороны НАТО, включая статью 5 Вашингтонского договора. Однако возможны и более сложные сценарии. Например, если российская ракета или БПЛА вызовет серьезные человеческие жертвы в Польше, Румынии или одной из стран Балтии, прямое столкновение сил НАТО и России в Балтийском или Черном море, широкомасштабная кибератака или диверсии против критической инфраструктуры могут запустить механизм эскалации. Первым признаком такого кризиса может быть не прямое столкновение двух крупных армий, а более ограниченный инцидент. БПЛА, ракета, боевой самолет, корабль, кибератака или диверсия против критической инфраструктуры могут стать отправной точкой более широкого кризиса. В этом и заключается основная опасность”.
Ю. Карауз подчеркнул, что положение Турции сложнее по сравнению с другими членами НАТО:
“Турция является членом НАТО, и ее обязательства по коллективной обороне ясны. В то же время она является соседом России по Черному морю и имеет широкие связи с Москвой в области энергетики, торговли, туризма, дипломатии и региональной безопасности. С другой стороны, Турция поддерживает суверенитет и территориальную целостность Украины и имеет важные связи в оборонной промышленности с Киевом”.
По его словам, оценивать политику Анкары только как “баланс между НАТО и Россией” неправильно:
“Для Турции более оптимальным подходом является сильное сдерживание в рамках НАТО, открытая коммуникация с Россией, контролируемый военный баланс в Черном море и обеспечение дипломатической деэскалации во всех возможных областях. Среди стратегических возможностей Турции особое значение имеет Конвенция Монтрё о проливах. Конвенция Монтрё 1936 года возлагает на Турцию важную геостратегическую ответственность. Применение Турцией Конвенции Монтрё после начала войны в Украине стало одним из важных факторов, ограничивающих превращение войны в Черном море в более широкое морское противостояние. Продолжение этой политики соответствует интересам Турции”.
Эксперт заявил, что превращение Черного моря в пространство интенсивного военного противостояния между НАТО и Россией не соответствует интересам безопасности Турции:
“С точки зрения Турции, оптимальная ситуация заключается в том, чтобы Черное море стало не линией фронта НАТО-Россия, а пространством контролируемого сдерживания. Одним из преимуществ Турции является наличие прямых каналов связи как с Москвой, так и с Киевом, Вашингтоном и европейскими столицами. Одним из приоритетов Турции должно быть управление военными кризисами между НАТО и Россией, особенно в Черноморском направлении, и поддержание функционирования механизмов связи. Турция может играть роль силы, предотвращающей кризис”.
Генерал заявил, что в случае прямой войны между НАТО и Россией Черное море может стать одним из самых критических фронтов:
“Румыния и Болгария являются членами НАТО, а Турция является одной из важнейших военных держав альянса. Учитывая военные возможности России в Черном море и войну в Украине, регион может превратиться в пространство чрезвычайно интенсивной военной борьбы. На первый план могут выйти системы противовоздушной и противоракетной обороны, БПЛА, подводные лодки, минная война, радиоэлектронная борьба, дальнобойные ракеты и атаки на критическую инфраструктуру. Такое противостояние может оказать на Турцию не только военное, но и серьезное экономическое воздействие. Цены на энергоносители могут быстро вырасти, стоимость перевозок и страхования в Черном море может увеличиться. Торговля с Россией может значительно сократиться, туристический сектор пострадает, может возникнуть новое давление на цены на зерно и продовольствие. Поэтому война НАТО-Россия для Турции – это не только военный вопрос, но и вопрос энергетики, инфляции, торговли, туризма, логистики и продовольственной безопасности”.
Ю. Карауз считает, что возможное противостояние НАТО-Россия также окажет серьезное влияние на Южный Кавказ:
“Переориентация военного и политического внимания России на фронт НАТО может еще больше расширить геополитический вакуум, образовавшийся на Южном Кавказе. В этой ситуации стратегический вес Азербайджана может возрасти. Стратегическая линия Турция-Азербайджан может приобрести еще большее значение с точки зрения региональной безопасности. В таком сценарии геополитические вызовы, с которыми сталкиваются Грузия и Армения, также возрастут. Геополитическое давление на Грузию может усилиться, поиск Арменией баланса между Западом, Россией и государствами региона может стать более сложным. В то же время резко возрастет значение энергетических и транспортных маршрутов, идущих через Каспий в Европу. Такие проекты, как Средний коридор, железная дорога Баку-Тбилиси-Карс, TANAP и Южный газовый коридор, в такой ситуации могут иметь не только экономическое, но и стратегическое значение. Эти проекты могут стать важными элементами энергетической и транспортной безопасности Европы. В этом отношении геополитическое значение Азербайджана также может значительно возрасти”.
Эксперт считает, что Анкара не должна рассматривать членство в НАТО и отношения с Россией как альтернативы друг другу:
“Турция, выполняя свои обязательства в рамках НАТО, должна также держать открытыми каналы связи с Россией. Военное сдерживание и дипломатический диалог не являются противоположностями. Напротив, сильное сдерживание и сильная дипломатия, осуществляемые вместе, снижают вероятность войны. Турция должна усилить свои системы противовоздушной и противоракетной обороны, возможности наблюдения и раннего предупреждения в Черном море, возможности радиоэлектронной борьбы и защиты от БПЛА, морскую безопасность, защиту критической инфраструктуры и киберзащиту.
“Наряду с этим, должна быть сохранена способность быть дипломатическим посредником и каналом связи в кризисах, которые могут возникнуть на линиях Москва-Киев, Москва-НАТО и Вашингтон-Москва”.
В заключение эксперт подчеркнул, что прямая широкомасштабная война между НАТО и Россией не является неизбежной:
“Сегодня такая война не является наиболее реалистичным сценарием, который стороны сознательно выберут. Однако риск выше, чем в предыдущие годы. Основная причина этого не в том, что стороны хотят войны, а в том, что их области военной деятельности и точки соприкосновения все больше сближаются”.
По его словам, основным понятием предстоящего периода должно быть “контролируемое сдерживание”:
“Для Турции существуют три основные стратегические цели: внести вклад в коллективное сдерживание как надежный и сильный член НАТО, предотвратить превращение Черного моря в поле битвы НАТО-Россия и внести вклад в политическое разрешение военных кризисов, используя открытые дипломатические каналы между Москвой, Киевом и Западом. Именно здесь проявляется истинное стратегическое значение Турции в рамках НАТО. Турция – это не только крупная военная держава, расположенная на юго-восточном фланге НАТО. Она также является региональной державой, контролирующей вход в Черное море, способной напрямую разговаривать с Россией, имеющей стратегические связи с Украиной, открывающейся на Южный Кавказ и Центральную Азию, занимающей центральное положение в энергетической и транспортной безопасности Европы. По этой причине стратегическая цель Турции в возможном кризисе НАТО-Россия должна заключаться не в том, чтобы подталкивать одну сторону против другой, а в том, чтобы предотвратить войну, сохраняя сдерживание. Потому что у прямой войны между НАТО и Россией не будет реального победителя”, - подчеркнул эксперт.
