Дипломатическая повестка последних недель вновь актуализировала один вопрос. Почему Россия постоянно ищет свои неудачи за границей? По мере обострения военной ситуации в Украине официальная риторика Москвы расширяется, ужесточается язык обвинений в адрес Турции, которую ранее считали нейтральным посредником, Азербайджана, которого исторически считали союзником, и других акторов региона. Все это является проявлением гниющей системной модели.
До недавнего времени Россия представляла Турцию как «важного регионального актора и морского соседа», заявляя о готовности к инициативам Анкары по стабилизации в Черном море. Однако в мае тон резко изменился. Захарова обвинила Турцию и Болгарию в нанесении «экологического удара» по Черному морю, оказывая поддержку Украине в рамках НАТО. Этот подход был первым открытым обвинением Москвы в адрес Анкары, которую она исторически считала нейтральным посредником. Однако Россия не могла не знать, что Турция является членом НАТО. После Мекканского соглашения между Турцией, Пакистаном и Саудовской Аравией Россия стала еще более агрессивной.
В августе эта линия продолжилась еще более резко. После того как было объявлено, что министр иностранных дел Турции Хакан Фидан предложил мораторий на военные операции в Черном море, Захарова опровергла это, заявив об отсутствии официального обращения. Несколько дней спустя, когда на повестку дня вышли планы США и Турции по крупномасштабным поставкам оружия Украине, Захарова заявила, что это «нанесет серьезный ущерб отношениям России с США и Турцией».
Примечательно, что каждый раз, когда в отношениях возникает напряженность, объяснение ищется не в действиях Москвы, а во «враждебности» противоположной стороны.
Дело в том, что такая агрессивность России касается не только Турции. 17 августа, когда Генеральная прокуратура Азербайджана объявила в международный розыск трех российских журналистов и «экспертов» за призывы к терроризму, реакция Захаровой была интересной. Она заявила, что мнения этих лиц «не имеют никакого отношения к государственной линии Москвы», подчеркнув, что отношения должны продолжаться на основе Декларации о союзническом взаимодействии от февраля 2022 года. Она свалила проблему на отдельных лиц. Но даже ребенок знает, что это заявление России — сказка про Карлика, эти лица не могли бы предпринять такие шаги без воли официальной Москвы.
Поэтому это нельзя расценивать как случайный риторический выбор. Аналогичный пример наблюдался и в отношениях, обострившихся после убийства двух азербайджанцев в Екатеринбурге. Проблема каждый раз выходила за рамки конкретных событий и формулировалась как «провокация третьих сторон».
Исторические исследования российско-турецких отношений показывают, что эти связи носили циклический характер на протяжении веков. С конца XVI до начала XX века отношения между Османской и Российской империями обычно характеризовались враждебностью и конфронтацией, чередуясь с периодами сближения. Исторический фон показывает, что сегодняшняя напряженность не «нова», а имеет глубокие структурные корни.
Доктрина «ближнего зарубежья», оставшаяся со времен СССР, то есть рассмотрение пространства бывшего СССР как естественной сферы влияния Москвы, до сих пор сохраняется во внешнеполитическом мышлении России. Западные аналитики (например, Збигнев Бжезинский в своих работах) давно отмечали, что Россия рассматривает свою безопасность как фактор, который может быть обеспечен только контролем над окружающими странами. Такой взгляд приводит к тому, что независимые соседние государства воспринимают свои внешнеполитические выборы как «угрозу».
С аналитической точки зрения этому есть несколько функциональных объяснений. Для России это внутренняя политическая мобилизация: образ внешнего «врага» является традиционным средством отвлечения внимания от внутренних трудностей. Укрепление переговорной позиции, язык обвинений используется как средство давления для требования уступок в будущих переговорах. Параллельно с этим, отвлечение ответственности, указание на «внешнее вмешательство» как причину неудач на военном поле, предотвращает постановку под сомнение собственной стратегии.
Естественно, что у российской стороны есть своя точка зрения, однако нацеливание на соседей — это 1000-летняя политика России. И сейчас российские официальные лица представляют расширение НАТО на восток с 1990-х годов как основной источник своих опасений в области безопасности и годами поддерживают это в общественной дискуссии. Поставки оружия Украине Турцией как членом НАТО Москва со своей позиции расценивает как «прямое участие в конфликте».
Аналитики критикуют эти обвинения России как «двойные стандарты».
Факты показывают, что риторика Москвы в последние месяцы повторяет последовательный шаблон в отношении Турции, Азербайджана и других соседних государств. При возникновении напряженности ответственность ищется за границей, а внутренние или стратегические причины отходят на второй план. Это является как продолжением исторического мышления «ближнего зарубежья», так и продуктом текущей военно-политической конъюнктуры.
Эльнур АМИРОВ
